— Поговорите со мной, прошу вас.
— Да, милорд, — подчинился Джемис и принялся ждать темы, какую предложит Ориджин.
О чем можно поговорить с кайром? О чем угодно, лишь бы не пахло смертью! Этого запаха Эрвину уже хватило с головой. Он выбрал наугад первое воспоминание, до крайности далекое от войны:
— Мне в детстве нравилась дочка Флеминга. Знаете, почему? Она всего боялась. Высоты, темноты, подземелий, оружия, кладбищ, пауков — всего, что только можно выдумать. Чуть что, пронзительно взвизгивала и впивалась в мою руку, могла и спрятаться за спиной… так мило! И самое забавное: она сама любила пугаться. «Милый Эрвин, говорят, в Первой Зиме много старых подземных ходов… не покажете ли мне?» Она — первая девушка, кого я поцеловал, и было это в усыпальнице Ориджинов.
Джемис ухмыльнулся — давно Эрвину не доводилось видеть на его лице улыбку.
— Значит, нам с вами повезло, милорд.
— Вам тоже доводилось целоваться в склепах?
— Нет, я тоже спасся от брака с леди Флеминг. Меня сватали за нее… и я сбежал в поход. А когда вернулся, она была замужем, родила сына и растолстела, как бочка.
— Неужели?
— Ага. Думаете, почему она не показывается в Первой Зиме?
— Стыдится предстать перед сюзереном?
— Не нашлось кареты, которая бы ее выдержала.
Дурная шутка, но Джемис сказал это с таким серьезным видом, что Эрвин хохотнул. Джемис вдохновился и рассказал про девчонку из Лиллидея, что вздыхала о нем, когда Джемису было лет этак девять. Эрвин описал свое знакомство с дочкой Нортвудов: благородная леди Глория столкнула его с крыльца в огромнейший сугроб, уверенная, что это впечатлит гостя. Позже графиня Сибил отпаивала орджем мокрого до нитки Эрвина.
— Вот с медведицей я бы потолковал… — мечтательно закатил глаза Джемис. — Вам, случаем, не доводилось?
Нет, Эрвину не случалось «толковать» с леди-медведицей, зато он держал наготове рассказ о нортвудских банях: в той земле бани общие для мужчин и женщин, а леди Сибил в простыне имеет несравнимые преимущества против леди Сибил в платье.
Не желая отставать, Джемис рассказал о дочке западного барона, которую захватил в морском сражении и держал ради выкупа. Выкуп задерживался, война затягивалась, пленница томилась. Джемис взялся развлечь ее и так здорово с этим справился, что позже девица со слезами умоляла его не брать выкуп и не возвращать ее отцу.
Сгущалась ночь, костер горел, летели искры… Сообразно обстановке Эрвин понизил голос и описал Сюзанну из Надежды: темные кучерявые волосы, вздернутый носик, две родинки на шее. Она лучше всех умела танцевать и звонко смеяться, и слушать, подперев ладонями голову. Казалось, что бы Эрвин ни рассказывал, все было ей интересно. Больше никто из девушек так не умел.