Лишние дни пути не пугали никого. Но Снайпа убедила переплата в Южном Пути: он не терпел жадную тамошнюю знать и не желал набивать ей карман. А Луизу убедило упоминание о письмах. Женщина не могла написать даже собственное имя, и общение при помощи писем представлялось ей чудесным, едва ли не божественным таинством.
— Не годится оставлять письмо без ответа, — сказала Луиза. — А в Излучине недолго задержимся, будущим утром уйдем, и мор нас поймать не успеет.
На том и порешили. Обоз двинулся в тревожную Излучину.
Незадолго до заката они переправились через Ханай. Паромщик от всей души радовался им и болтал всю дорогу. Возможно, его порадовал нежданный заработок, но скорее — надежда. Вот добрые путники направляются в Излучину — значит, надеются, что мор обойдет город, а тогда, почему бы и ему не понадеяться на это?..
Город в изгибе реки выглядел пугающе притихшим. Когда лесной дорогой скачет конный отряд, все зверье слышит его издали и исчезает из виду, затихает, сникает — лес стоит, словно бы пуст и мертв, лишь редкая птица крикнет в чаще. Такою была сейчас Излучина.
Однако в гостиничной таверне царило какое-то странное, лихорадочное оживление. Во множестве сияли свечи, стучали ножи, гремели кружки, воздух был густым и едким от дикой смеси запахов пищи. Голоса звучали громко, тупо и пьяно. Говорили будто бы все одновременно, то и дело кто-то из гостей разражался хохотом.
Здесь же, в таверне, Хармон нашел и хозяина гостиницы — тот делил стол с тремя зажиточными горожанами. У двоих уже заплетались языки, третий ковырял ножом столешницу и, похоже, ничего вокруг себя не замечал. К счастью, сам хозяин оказался еще достаточно трезв, чтобы узнать Хармона.
— Роджер Паула!.. Давай, садись! У нас вот как раз веселье!
— Хорошо, когда люди веселятся, — ответил Хармон, но садиться не спешил. — А я уж боялся, что ты сбежал отсюда, как другие.
— Сбежал?.. Ну, уж нет! Садись, говорю!.. Кто сбежал? Самая торговля в эти дни! Из Ниара народ валом валит, и никто не скупится.
Не скупится?
А то! Когда ты, того гляди, помрешь со дня на день — зачем монету беречь? Верно, а? — хозяин хлопнул по плечу одного из собутыльников, тот шатнулся и расплескал эль. — Никто на цену не смотрит, лишь бы весело было! Садись, давай!
Хармон уверился, что не имеет ни малейшего желания пить с этими людьми. Здесь творилось совсем не то веселье, какое пришлось бы ему по душе. Он спросил на счет комнат.
— А комнат нет, старик… Битком набито, крысе сдохнуть негде. Ну, тебе-то отыщу уголок, а люди твои пускай в фургонах спят.