— Что с лошадьми?
— Крепко привязаны, милорд. Сходят с ума от страха, но если лавина пройдет мимо, то останутся целы.
Подоспели Филипп и Луис. Скрючились в три погибели, прячась под ненадежной защитой и прислушиваясь к растущему рокоту.
— Да, господа, — попробовал пошутить Эрвин, — зодчие пожалели камня, когда возводили эту крепостную стену. Только лежачий воин сможет укрыться за ней.
— И зубцов недостает, — добавил Томми. — Мастеровые, подлецы, весь гранит украли!
Дрожащим от страха голосом Луис прошептал:
— Ч-что нам д-делать, милорд?
— Как — что? Ждать, вести светскую беседу.
— Держите плащ наготове, — посоветовал Томми. — Если вдруг что, укройтесь им с головой и расставьте руки, постарайтесь сохранить под плащом побольше воздуха.
— В-вдруг ч-что?.. — в ужасе переспросил Луис. Очевидно, он понятия не имел, что такое лавина.
— У вас над головой окажется несколько ярдов снега, — жизнерадостно пояснил грей. — Выкапываться будете пару часов, не меньше. А дышать-то в это время чем-то нужно!
— Не волнуйтесь, — добавил Эрвин, — эти трудности предстоят лишь в том случае, если нас не сметет в пропасть.
Луис принялся молиться громким шепотом.
Рев обвала нарастал мучительно медленно. Где-то в верхней части ледника, в нескольких милях от отряда, вал из камней, снега и осколков льда пожирал расстояние, набирал силу, расправлял плечи.
Снова ржал конь. Его крик заставлял вздрогнуть — столько ужаса было в нем. Ослы орали как один, надсаживаясь поверх грохота лавины. Ы-ааа! Ы-ааа!
— Ну и м-м-место… — сказал Филипп Лоуферт. — К-к-какого черта мы сюда вылезли, п-п-почему не заночевали внизу?..
Его красноречие куда-то подевалось. Сложно оставаться блестящим оратором, когда зуб не попадает на зуб.
— Здесь романтичнее, — пояснил Эрвин.
— Вильгельмина… — буркнул Филипп вполголоса. — Джанет…
Кажется, в качестве молитвы он принялся перечислять имена своих бывших пассий. Эрвин внезапно развеселился:
— Вы — мужественный человек, барон! Верны себе даже на краю гибели.
Филипп не ответил на издевку. Грохот обвала заглушил слова. Рев сделался могучим и низким, заполнил все вокруг — воздух, снег, камни. Скала задрожала, из самой ее утробы донесся протяжный стон.
— Боги! — выкрикнул Луис. — О, боги!
Не соображая что делает, он вцепился в плечо лорда. Что-то стукнуло вверху, небольшой камушек перескочил снежную преграду и пролетел над головами людей. Пальцы Луиса судорожно сжались.
Почему-то Эрвин не чувствовал страха. Было возбуждение — напряженное, звенящее, как тетива на взводе. От возбуждения по телу разливался жар.