Гвардейцев на каждом шагу становилось всё больше. Трое у одной двери, пятеро — у поворота. Все они были одеты в чёрную униформу, лица скрыты за полумасками, руки лежали на рукоятях артефактного оружия. Охрану усилили до предела.

— Сюда, ваша светлость. — Адъютант остановился у металлической двери. — Если у вас есть при себе оружие, я должен попросить вас сдать его.

Я выразительно уставился на свой ранговый перстень.

— Вы прекрасно знаете, что мне не нужно оружие, ваше благородие.

Адъютант криво улыбнулся.

— Разумеется, знаю, ваша светлость. Но правила написаны для всех.

Я расставил руки в стороны, позволяя обыскать себя. И лишь затем охранник набрал на замке код и распахнул дверь. Я шагнул внутрь, а мгновением позже дверь уже захлопнулась за моей спиной.

Камера была преобразована из старого каземата. Потолок — низкий, арочный, стены — каменные, с вязью перманентного защитного барьера. Воздух здесь был сухим и тяжёлым. Единственное освещение давали две старинные лампы под самым потолком. Посреди комнаты стоял металлический стол. За ним — четыре стула. Один пустовал.

— Алексей Иоаннович, — дядя поднялся мне навстречу и подал руку для приветствия. — Благодарю, что прибыли так скоро.

Я осмотрелся. В комнате их было всего трое — государь, дядя и Юрьевский. Пленник, надо отметить, выглядел уже куда свежее, хотя выражение его лица не оставляло сомнений — он уже смирился с самой печальной участью.

Император Николай Петрович кивнул в ответ на мой поклон. Государь сидел прямо, лицо его оставалось спокойным, но глаза выдавали сосредоточенность. Он смотрел на Юрьевского не как на врага, а как на человека, с которым придётся вести трудный разговор.

— Алексей, — кивнул император. — Присаживайся. Мы как раз начали обсуждать действительно важные вещи.

Я занял свободный стул, взглянув на пленника. Юрьевский ужасно нервничал: он все еще был бледен, под глазами — тени, губы пересохли, и он то и дело их облизывал. Он был в простой серой рубашке, руки в наручниках были прикованы к стальной петле на столе.

Фёдор Николаевич нажал на кнопку портативного диктофона.

— Итак, продолжим, Николай Владимирович. Вы готовы?

Юрьевский нервно усмехнулся.

— А что мне остаётся, ваше императорское высочество? Мне теперь в любом случае конец. Так хотя бы напоследок я поимею тех, кто поимел меня…

Государь нахмурился от такой грубости, но ничего не сказал. Лишь жестом велел дяде продолжать разговор.

— Теперь о заговоре, — сказал великий князь. — С самого начала.

Пленник вздохнул и, немного наклонившись вперёд, начал: