Он вздрогнул, замер. А затем — сбросил заклинание. Не без усилия, с хрустом воздуха, с болью. Я ощутил, как воздух вокруг дрогнул от силы его эфира. У нас была равная мощь.

— Я не позволю тебе уйти, — сказал я. — Ты вернешь мне девушку.

Он повернулся.

— Ты стал одним из них. Тем, кого мы в Ордене презирали. Слабый, продажный. Служака. Вспомни Орден. Там не было власти, чинов, династий. Была только сила. Мы сражались за выживание. За жизнь. За принципы. А здесь… Здесь ты сам стал придворным, как те жополизы, над которыми раньше смеялся.

— Дело не в том, кем я выбрал стать, Станис. Беда в том, что ты перешёл черту. — Я шагнул ближе. — Потому что начал убивать всех подряд ради идеи. Ради контроля. Ты говоришь о силе и сражении за выживание, но на самом деле просто жаждешь власти. Ты заигрался в бога, Стагнис.

— Ты так ничего и не понял! — воскликнул он. — В этом мире другие законы магии. В нашем родном мире Искажения несли лишь гибель. Но здесь… Здесь эту силу можно укротить и заставить служить. Здесь можно построить новый порядок — правильный. И я пытался! Но никто, никто из них не заслуживал этих знаний. Никто, кроме тебя.

Я смотрел на него молча. Позволил ему говорить.

— Когда я узнал, что ты здесь… что ты помнишь… Я был счастлив, Алексиус. Я думал, что наконец-то нашёл того, кто поймёт и поможет мне. Кто не побоится. Кто поведёт за собой и, быть может, даже займет трон новой империи. Мое происхождение в этом мире подкачало. Но тебя… О, ты был бы любимым правителем. Вместе мы могли бы…

— Устроить еще одну Трагедию на Ладоге? — перебил я. — Взорвать Петропавловку? Убивать невинных и детей?

Он поморщился, но не отвёл взгляда.

— Это были дети Империи. Наследники. Продолжатели старого порядка. Думаешь, я не пытался с ними работать? Павловичи, Юрьевские… Все те, кто утверждали, что желают сломать неактуальные порядки… И что? Они ничем не лучше императорской ветви. Лишь более озлобленные, алчные… Я наблюдал за всеми ними. Я создал Римский клуб, чтобы понять, кто из них увяз в пороках, а кто еще способен вести благородную жизнь. Я годами изучал все эти сословия и окончательно убедился лишь в одном. Чтобы вырастить новое, надо сжечь старое. Ты ведь знаешь это. Мы оба знаем.

— Я знаю, что ты заигрался и не имеешь права влиять на судьбу мира, которому не принадлежишь. — Я чувствовал, как ярости горел эфир в венах. — Мы оба получили величайший дар. Вторую жизнь. Возможность прожить ее мирно и так, как мы всегда мечтали. Мы должны были жить, учить, хранить. А ты, осознав свое могущество, выбрал играть в бога. Решать самому, кому жить, а кому умирать. Это не порядок, Стагнис. Это безумие.