Что ж, наверное, придется смириться с тем, что сейчас она останется сразу без двух сильнейших соратников и придется выкручиваться самим. К счастью, на ее стороне остаются Марьяна с Марфой, Пушок, Никифор, Сенька и даже несносная кикимора Кира. Эх, права была мама: нельзя надеяться на дивьих людей! Зато своя, родненькая дивнозёрская нечисть ни за что не подведет.

На всякий случай Тайка нащупала в кармане платок с цветком безвременника — сердцем чуяла, что не обойтись им сегодня без «последнего средства». Дар Матушки Осени был на месте, и на душе стало чуток спокойнее. Ну, насколько вообще возможно сохранять спокойствие перед лицом смертельной опасности.

Молчание затягивалось, и нетерпеливый Силантий решил поторопить дивьего воина:

— Ну? Ты там язык проглотил, что ли? Просто иди уже и сядь подле нашего княжича. Зефирку возьми.

— Да я с ним к одному костру ни в жизнь не сяду! И трапезничать вместе не стану! — Яромир вскинулся, словно очнувшись ото сна. — Не смей указывать, что мне делать, клыкастый!

Упырь от досады цыкнул золотым зубом:

— Ты, похоже, меня не понял. Девица Огнеслава…

— С чего я вообще должен верить, что она у вас? — зло выплевывал слова дивий воин. — А даже если и так, вот мой ответ — иди-ка ты к огнепёскам вместе со своей княжной Доброгневой!

Тайка ахнула. Она надеялась, что не ослышалась и Яромир твердо решил не поддаваться на наглый навий шантаж. А еще всеми силами старалась спрятать улыбку, но эта задача оказалась ей не по силам. Силантий же, наоборот, помрачнел, скривился, но все же предпринял последнюю попытку:

— Значит, так и скажем Огнеславе, когда будем ее пытать: «Это все потому, что твой жених послал всех к огнепёскам».

— О, так у тебя есть невеста, красавчик?.. — разочарованно протянула из-за спины Марьяна. — А чего не рассказывал-то, а?

— До сих пор я думал, что она мертва. — Дивий воин не шелохнулся. — И, признаться, до сих пор не уверен, что это не так. Навь умеет дарить надежду и забирать ее: в этом они непревзойденные мастера. Но Доброгнева не учла одного: есть долг, который я ставлю превыше любых сердечных клятв. Это моя верность царю и Диви. Поэтому я собираюсь выполнить его приказ и любой ценой защитить дивью царевну. Огнеслава меня поняла бы.

Улыбка вмиг сошла с Тайкиного лица, а губы задрожали так, что пришлось их закусить побольнее. Казалось бы, наоборот, радоваться надо: Яромир остается на ее стороне. Но обида встала удушливым комом в горле: так, значит, это все из-за Радосвета, а совсем не потому, что они стали добрыми друзьями? И если бы не царский приказ, дивий воин очертя голову бросился бы спасать эту свою Огнеславу… Нет-нет, все правильно сделал бы, конечно. Ни в чем не повинная девушка не должна томиться во вражьем плену. Тайка, опомнившись, поспешно выпустила руку Яромира, и рукоять Кладенца в ее ладони потеплела, будто утешая хозяйку.