— Скорее уводи всех, дивья царевна! — крикнул он. — И не поминай лихом!
— Что ты творишь⁈
Тайка очень боялась услышать правдивый ответ, хотя в душе уже его, конечно, знала. Просто не хотела верить в беду. А еще она понимала, что никак не сможет помешать Яромиру пожертвовать собой ради всех прочих. Тут отговаривай — не отговаривай, а его же упырь цапнул. Значит, время на исходе — уже совсем скоро начнется превращение…
— Прочь, я сказал!
Дивий воин грубо оттолкнул ее от себя и, размахнувшись, бросил цветок в огонь.
Пламя пыхнуло, рассыпая вокруг искры, и вмиг окрасилось в голубой цвет, а Пушок — единственный, кто в этот миг вспомнил об условном сигнале, — завопил во всю глотку:
— Ребяты-ы-ы! Шокола-а-адный то-орт! Спасайся кто может!
Глава двадцать шестая Мара Моревна
В воздухе резко пахнуло чем-то приторно-сладким, немного похожим на ваниль, но с выраженной цветочной горчинкой. И Тайка вмиг ощутила привкус горечи на языке: наверное, это и был яд безвременника.
Кто-то схватил ее за плечи и чуть ли не волоком потащил подальше от костра. Стоило им сделать всего десяток шагов в сторону, и горький вкус во рту исчез как не бывало. Значит, теперь они были на безопасном расстоянии — все, кроме Яромира.
Дивий воин продолжал свою битву в гордом одиночестве, не давая упырям и злыдням разбежаться в разные стороны и спастись от смертоносного цветка. Под ногами Яромира лежали уже десятка два поверженных врагов с высунутыми наружу языками, но движения самого воина становились все медленнее: яд неумолимо отравлял его тело и сознание.
Тайка прекрасно понимала, что Яромир уже попрощался с ней. Он знал, что делает и во имя чего; намеренно пожертвовал собой ради всех защитников Дивнозёрья и ради нее тоже. Именно поэтому она не могла оставить все как есть! Так не должно было случиться!
Девушка дернулась обратно к костру, но сильные руки не позволили вырваться, и Лис (Тайка наконец-то рассмотрела того, кто вытащил ее из ядовитого облака) яростно зашипел ей на ухо:
— Куда тебя несет, глупая ведьма⁈ Этому дурню уже ничем не поможешь. Упырь его цапнул и слюну пустить успел. Теперь твой дивий надзиратель, даже если цветком не потравится, все равно, считай, покойник. А то, чем он возродится, тебе лучше не видеть.
— А ну отпусти! Кому говорят!
Не сумев вырваться, Тайка от отчаяния вцепилась в руку Лиса зубами. Тот охнул (но пальцы разжал) и прошипел:
— Очумела⁈ Чего кусаешься, как упырица?
— Без Яромира я не уйду!
Она хотела бы сохранить самообладание, но непрошеные слезы сами брызнули из глаз.
— Сдался он тебе… — начал было Лис, но, увидев мрачную решимость, написанную на Тайкином лице, вздохнул. — Ладно, стой здесь. Никуда не ходи. Я сам!