Она развязала жесткий кожаный ремешок, которым дивий воин подхватывал волосы, убрала с его высокого лба налипшие светлые пряди и наложила холодный компресс. Несколько капель талой воды стекло по виску и впиталось в ткань наволочки.

На лице Яромира, так же, как и в бою, застыло выражение суровой решимости. И в этом Тайке чудился добрый знак: наверное, дивий воин даже сейчас не прекращает бороться за жизнь.

Следы от упыриного укуса на руке пониже локтя выглядели неважно. Края ранок покраснели и припухли, кожа вокруг покрылась сеточкой лопнувших сосудов — похоже, начиналось воспаление. В шкафчике Тайка нашла полупустой пузырек зеленки и, решив, что хуже в любом случае не будет, щедро намазала место укуса, а потом и каждую царапинку, которую нашла. Дивий воин местами стал похож на тигра с зелеными полосками. Небось, увидел бы себя в зеркале — разорался бы!

Чтобы добраться до правого плеча, Тайке пришлось разорвать рукав рубахи. Там обнаружилась грязная сбившаяся повязка с застарелыми следами крови и еще одна воспаленная рана. Подозрения оправдались: горыныч его все-таки цапнул, а этот герой, как всегда, никому ничего не сказал. Вот же любитель играть в молчанку!

В сердцах Тайка выплеснула всю оставшуюся зеленку на плечо. Ее губы задрожали.

— Ну и дурак же ты, — обвиняюще сказала она Яромиру, хотя дивий воин все еще лежал в беспамятстве и вряд ли мог её слышать. — Вредный и упрямый ослище! Кто тебя вообще просил жертвовать собой⁈ А, ну да, конечно, — это был царь Радосвет… Ух, так и надавала бы по шее вам обоим!

Из глаз брызнули злые горькие слезы. Несколько капель упало на щеку Яромира, и Тайка затаила дыхание: а ну как случится чудо? В сказках, помнится, бывало, что околдованный молодец приходил в себя, если над ним рыдала красна девица. Но в жизни вечно все идет не так, как в сказке.

Немного порыдав (тихо, чтобы никто не слышал), Тайка все же взяла себя в руки и вытерла глаза. Рано еще горевать. Ну-ка, что там в бабкиной тетрадке про слюну упыря говорится? Так-так-так. «На навьей седмице укус всегда смертелен»… Тетрадка, отлетев, ударилась о стену.

— Только не вздумай умирать, слышишь⁈ — Она тряхнула Яромира за плечи. — Я обзываться больше не стану, честное слово! И спорить тоже, хочешь? Слушаться тебя буду. И по алгебре пятерку в году получу! Ну что мне еще сделать, чтобы ты очнулся?

Чья-то легкая рука легла на ее плечо, и Тайка вздрогнула:

— Ой! Матушка Осень! Я не заметила, как вы вошли.

— А я и не входила. — Старая ведунья сняла с головы капюшон, сплошь покрытый капельками дождя. — С самого начала здесь была. Смотрела, что ты делать станешь. Пригодился, стало быть, мой цветок?