— За год знаешь сколько всего может произойти? — всплеснула руками Марьяна. — Как же мы без ведьмы-то⁈
— Ну, кое-чему я Аленку успела научить… — Тайка покраснела.
Ох, если бы она только знала, непременно начала бы заниматься с подругой намного раньше. Нет, нельзя ей надолго Дивнозёрье оставлять! Но ничего, вот закончится кикиморино проклятие, и она обязательно придумает, как выбраться.
— В общем, так, Тая, ты как хочешь, а я еду с тобой! — Пушок взлетел на плечо Яромира, чтобы казаться выше и солиднее. — Не отговаривай меня! Сколько мы дел вместе раскрыли, а? Вот то-то! Значит, и чертовщину, которая в квартире у твоей мамы завелась, быстренько выведем на чистую воду, а потом скажем: так, мол, и так, спасибо этому дому, но у нас свой есть. Будь уверена, со мной твоя черная полоса не продлится долго! Помнишь: я же рыжий, а рыжие — все везучие. Ну не плачь, не плачь, иди сюда, дай-ка мы тебя все обнимем! Мр-ры…
Глава тринадцатая Странные дела творятся…
Утренний автобус до города запаздывал, и Тайка десять раз пожалела, что не стала надевать под куртку свитер: в конце октября уже было довольно прохладно.
Еще по пути к остановке их догнал мелкий осенний дождь, теперь он усилился, и ожидающие автобуса люди столпились под крышей, прижавшись друг к другу, словно мокрые нахохлившиеся воробьи.
Уезжать не хотелось. Тайке казалось, что все это происходит не по-настоящему, а будто бы во сне. Её место было здесь, в Дивнозёрье, а не где-то в чужом городе, где она никого не знала. Но хуже всего было то, что она понятия не имела, когда вернется…
Марфа взяла ее за руку и сжала ладонь, чтобы подбодрить. Мавка побоялась ехать одна на автобусе, а Тайкина мама оказалась совсем не против компании: даже предложила Марфе остановиться у нее на время прослушивания — мол, в новой двухкомнатной квартире полно места.
Пушок по привычке восседал у Тайки на плече и с самого утра бухтел: и встать-то пришлось рано, и вода с неба капает мокрая, и автобуса все нет и нет, а кушать страсть как хочется — с завтрака-то уже целый час прошел. Девушке очень хотелось его стукнуть, но она сдерживалась, чтобы коловершу случайно не заметила мама.
Дождь не прекращался, на лужах набухали и лопались пузыри, а в воде отражалось беспросветно-серое небо. Вдруг под крышу остановки, растолкав всех локтями, втиснулась бабка в зеленом полиэтиленовом дождевике с сумкой-тележкой в руках. Тайка вздохнула, но посторонилась, насколько это вообще было возможно, а вот мать, скривившись, фыркнула:
— Эй, нельзя ли поаккуратнее⁈
— Ой, кто бы говорил! — буркнула бабка, пинаясь еще сильнее: и тележкой своей нарочно по ногам проехалась. — Ты, Аннушка, совсем страх потеряла. Али забыла, о чем мы с тобой договаривались? Ты можешь делать что пожелаешь, но твое дитятко с дивьей кровью теперь наше.