И тут Тайка ахнула, вспомнив, где прежде слышала этот голос.

— Матушка Осень, вы⁈ — Ее лицо озарила улыбка, а вот мать, наоборот, побледнела как полотно:

— Тебе меня не остановить!

Она схватилась за подвеску на шее, и Тайка поняла, что мать носит какой-то оберег. Интересно, где взяла? Ведь сама она его сделать не могла — бывшей ведьме такое не под силу.

— Большую глупость ты затеяла, Аннушка, — поджала губы старуха. — Но я не стану тебя неволить. Просто предупрежу: добром это не кончится. Слово не воробей: вылетит — не поймаешь. А оно еще когда вылетело…

— Вы не волнуйтесь, Матушка Осень. Я обязательно вернусь.

Тайка сказала это шепотом: людям на остановке совсем ни к чему было слышать разговоры, не предназначенные для чужих ушей. Но спустя мгновение она поняла, что беспокоилась зря: вокруг давно царила гробовая тишина — никто не сопел, не кашлял, не болтал с соседями, не шуршал пакетом… Даже шум дождя стих, потому что все капли застыли в воздухе, так и не долетев до земли. Казалось, весь мир поставили на паузу, как кинофильм.

— Надеюсь, это случится не слишком поздно… — В голосе седовласой ведуньи чувствовался холод. — Как-никак навья седмица начинается. Летней нечисти пора на покой, зато злая зимняя, наоборот, в силу входит. Нехорошо в такое время Дивнозёрье без ведьмы-хранительницы оставлять…

— Вот только запугивать нас не надо! — Маминого лица Тайка не видела, но почему-то была уверена, что та злится. В такие моменты ее зеленые глаза всегда становились темными, как болотные омуты: такого даже очками не скроешь. — Ты называешь это даром рождения, но я ничего такого себе не хотела и не просила. И Тая тоже. Мы люди и имеем право сами выбирать свою судьбу.

— Ты уже свой выбор сделала, — покачала головой ведунья. — Негоже после драки-то кулаками махать.

— Я — да. А вот Тае это еще предстоит.

— Да как же она решит, коли ты ей выбора не оставила? Слыхала, небось, про Нитяной лес? Вот, считай, взяла ты свою ниточку и на нее перевязала. Взвалила на плечи малой девчонки непосильную ношу. А еще мать называется…

— Да что ты об этом знаешь⁈ У тебя разве свои дети есть?

Тайка не вмешивалась, но слушала и наматывала на ус. Понимала: непростые дела тут творятся, и многое из того, что будет в запале сказано, потом аукнуться может.

Старуха поправила седую прядку, выбившуюся из-под платка:

— Все вы мои дети: умные ли, глупые, а все одно сердцу родные. Не там ты недругов ищешь, Аннушка. Настоящий твой враг в городе прячется, ох, чую его гнилой дух…

Она шумно втянула носом воздух.

Мать шагнула вперед. Тайка видела, как напряглись жилы на ее руках, как сжались кулаки, а ногти впились в ладони.