— Тогда что же ты меня гнала взашей всякий раз, когда я в гости приезжала⁈ Камни под ноги подсовывала, ветками хлестала, дождем с чистого неба мочила?

— Нешто оби-и-иделась⁈ — не без ехидства протянула бабка. — Тебе, выходит, можно куролесить и нос задирать, а мне нельзя? Знаешь, как больно, когда ты к кому-то со всей душой тянешься, а тебе в ответ дулю с маком кажут? Я так рассудила: хлебни-ка и ты из моей чаши, Аннушка, попробуй на вкус не медок, а горечь полынную. Может, одумаешься… Ну, вспылила, с кем не бывает.

Мать на мгновение замерла, будто в нерешительности, а седая ведунья улыбнулась: от ее глаз, будто солнечные лучики, разбежались морщинки… Казалось, вот-вот рассмеется бабка — и кончится дождь, а вместе с ним уйдут и все невзгоды. Но нет: мать вдруг вскинулась, бросила зло и отрывисто:

— Знаешь, я уже не маленькая девочка, чтобы верить в твои сказки! Забирай обратно и мед, и полынь. Оставь нас в покое!

Миг — и в мир снова вернулись запахи и звуки, зависшие капли наконец-то упали на землю, люди загалдели, хватая сумки: к остановке подъезжал долгожданный автобус.

Матушка Осень же просто исчезла, словно ее тут никогда и не было.

* * *

Всю дорогу до города они ехали молча. Марфа, прижимаясь лбом к окну, вовсю таращила глаза и то и дело восторженно ахала, Пушок спал, свернувшись калачиком у Тайки на коленях, и даже тихонько похрапывал, а мать смотрела в одну точку, погрузившись в явно очень грустные мысли.

Она очнулась, только когда автобус прибыл на автовокзал, и засуетилась, доставая с полок сумки. Тайка была уверена: вся эта бодрость напускная — наверняка на душе у мамы до сих пор скребут кошки.

Ко второй половине дня распогодилось, и сквозь тучи проглянуло золотое осеннее солнце, поэтому они решили добираться от вокзала до дома пешком — идти было совсем недалеко: всего-то несколько кварталов. Выспавшийся Пушок гордо обозревал окрестности и шипел на пробегавших мимо собак.

Желтую шестнадцатиэтажку Тайка увидела издалека и сразу узнала, хотя прежде не была в новой маминой квартире — только видела на фото дом и голые стены еще до ремонта. Теперь ей было очень интересно, как все изменилось.

Мама остановилась у подъезда и достала ключи:

— Ох, готовьтесь, девочки, у нас лифт не работает, придется на десятый этаж топать.

— Ничего, после стольких часов в автобусе полезно немного размяться! — бодрым голосом отозвалась Тайка. — А ну-ка, кто первым до десятого?

Пушок, раскрыв крылья, с радостным уханьем рванул вверх. Девушка припустила за ним, но где-то в районе восьмого этажа остановилась. Тягаться с коловершей было непросто — у него вон какие крылья! А мама с Марфой все равно отстали. Так что она решила ненадолго присесть и отдышаться.