— Да пес с ней, с бражкой! Расскажи-ка лучше о тех маленьких человечках, которые воруют время.

— А-а-а, часоглоты, что ль? — Сенька выдохнул, довольный, что его не будут ругать (похоже, бедолага весь день прятался за печкой в ожидании взбучки). — Ох, и прыткие тварюки! Спасу от них нет. Заводятся сами, как тараканы, ежели посуду не мыть да крохи со стола не подбирать. Только не у грязнуль, а у ленивых людей. Размером — от такой малый клоп! — не больше ногтя, зато вредности хоть отбавляй. Как начнут тебе волосы чесать, оглянуться не успеваешь, а несколько часов зазря пролетело… У меня завелись однажды, так еле вывел!

— Хм… А у бабушки в тетрадке про часоглотов ничего не сказано. Я наверняка запомнила бы.

Тайка нахмурилась. Что-то в последнее время у них в Дивнозёрье развелась всякая странная нечисть, которой прежде не бывало. Не к добру это!

— Конечно, не сказано, — хмыкнул Сенька. — Семеновна-то вона какая трудолюбивая была, с солнышком вставала. Да и другие деревенские лениться не обучены, с младых ногтей за скотом ухаживают, хозяйство ведут. Ты не подумай, я-то тоже не лентяй, просто у меня была эта… как ее… диспресия, во!

— Депрессия. Это ты от Пушка таких слов понабрался? — Марьяна уперла руки в бока: того и гляди огреет поварешкой.

Домовой на всякий случай попятился к печке и уже оттуда принялся оправдываться:

— А чё сразу от Пушка? Думаешь, я сам дурачок необразованный?

— Не ссорьтесь! — Тайка со вздохом опустилась обратно на табурет. — Сень, а как от этих часоглотов избавиться-то? Не керосином же травить?

— С керосину им ниче не будет, чай, не воши. — Арсений задрал нос, заважничал: в кои-то веки к нему лично за советом обратились. — Перво-наперво надо составить список всего, что ты собирался сделать, но откладывал. Потом прочитать заговор — слова я тебе напишу. Наутро встаешь раненько, сжимаешь зубы — и работаешь, не разгибаясь, до самой темноты. Только кушать не забывай, а то живот заболит. Ежели не все переделаешь, назавтра то же самое повтори. Так, глядишь, часоглоты обидятся и уйдут. Очень уж не любят они старательных да работящих.

— А, ну это вроде легко сделать, — улыбнулась Тайка.

— Ха! Энто только так кажется. Волосы-то они все чешут и чешут ма-а-аленькими такими гребешками, насылают лень неодолимую.

Домовой достал из-за печки дощечку, подобрал с пола уголек и, высунув кончик языка, принялся выводить каракули. А закончив, сунул свое творение Тайке в руки:

— Вот тебе заговор, ведьма. Ежели чё, приходи еще за советом. Подсоблю, за мной не заржавеет.

— Спасибо! — Тайка глянула на часы и ахнула. — Так, все, я побежала. До завтра!