— Ну, рассказывай, чего видел? — Она поставила перед Пушком тарелку с шарлоткой и налила молока в блюдечко.

Девушка ожидала, что коловерша, по обыкновению, начнет кичиться своими подвигами, но тот вдруг плаксиво запричитал:

— Ох, Тая, чую, дело пахнет керосином! В общем, у этого хмыря колдунского окно было настежь открыто. Я обрадовался, влетел с наскоку и-и-и… шишку набил, смотри!

Он наклонил голову. Под вечно торчащим вверх хохолком и впрямь виднелась изрядная припухлость.

— Бедный! Может, лед приложить?

— Ах, поздно… — Пушок закатил глаза к потолку. — Я был ранен во время опасной разведывательной миссии, а мне даже второй кусок шарлотки не дали. Теперь уже ничего не поможет! Помру во цвете лет…

— А я-то думала завтра пирог с вишней испечь. То есть на тебя не рассчитывать?

Тайка старательно сдерживала усмешку. Она знала: перед таким искушением коловерша ни за что не устоит. И не ошиблась:

— Хм… Ну, я вроде уже немного лучше себя чувствую. Может, до завтра еще дотяну, — Пушок встрепенулся и тут же заохал: — Ой-ой, или нет… Головушка моя, головушка!

— Так! — Тайка резко встала с кровати. — Давай я все-таки принесу лед.

Когда холодный компресс с горем пополам примотали к макушке, вид у коловерши стал и впрямь как у раненого бойца. Пушок, осознав, что выглядит достаточно несчастным, наныл себе еще половину Тайкиной порции и только после этого соизволил продолжить:

— В общем — бац! — хлопнулся я башкой. И все потемнело, как ночью! Знаешь такое выражение: «Искры из глаз посыпались»? Так вот, это не преувеличение. Я сам видел! Так бы упал бесславно, и плакали бы мои перышки, но, к счастью, тут сквозняком штору наружу выдуло, и я в последний момент успел в нее вцепиться. Но повис вниз головой, как летучая мышь, представляешь?

— Жутеньки какие! — ахнул Берендей, но, сразу опомнившись, понизил голос до шепота: — Извиняйте, время уж позднее, орать в голос негоже. Просто как представлю… Бр-р-р, страшно делается! К чему я так и не смог привыкнуть, так это к высоте. В деревне-то дома низенькие…

— Ага, мне на десятом этаже тоже немного неуютно. — Тайка ободряюще кивнула, чтобы Берендей знал: он не одинок в своем страхе.

А вот Пушок, наоборот, презрительно фыркнул. Конечно, ему-то чего бояться: у него крылья!

— В общем, Тая, сомнений быть не может: колдун он! И живет в колдунском логове. Книжек всяких по магии — тьма-тьмущая, свечи кругом понатыканы, скатерть черная, и вот такая же записочка прямо ножом к стенке пришпилена.

Коловерша говорил замогильным голосом — таким страшные истории в навью седмицу и рассказывать.