— Прогрессивную вилку поставила, — похвасталась я. — С этими пружинами сначала мягко, а к концу хода жестко. Неровности глотает, а на приземлениях не складывается.

— Молодчина, — почти без зависти протянул Леха.

— Да ладно, чего такого-то… Хочешь, на «Муромец» тебе такую же поставим, хоть сейчас? А, сейчас не выйдет, совет владетелей же. Да ты ж на него вроде бы и приехал.

— Ну да. Отец пока… не встает.

Я оторвалась от мотоцикла, выпрямилась, сняла рабочие перчатки.

— Мне очень жаль, Лех.

— Мне тоже. Это я… о твоем отце, — Леха немного помолчал. — Прости.

— Тебя-то за что мне прощать?

— Что не помог ничем. Я хотел бы, но… за старшего в доме остался. Мама, сестры…

Хм, странно — мне и в голову не пришло искать у кого-то помощи. В смысле не услуг, которые оплачиваются деньгами и привилегиями, а такой помощи… ну, типа рыцарской. Как-то не особенно я верила в такие штуки.

— Не парься, я вроде сама разгреблась. Мезенцевы больше… не часть пейзажа. Хотя настоящие проблемы на этом как будто только начинаются. Знаешь, что я теперь владетельница?

— Слышал. А мы на совет не опаздываем?

— Точняк! Ты иди в гостиную, там Рейка насчет чаю подсуетилась. А я морду умою и тоже примчу.

Когда я вошла в гостиную с мытой мордой, за длинным дубовым столом сидели трое. Еще два стула пустовали — приехали не все владетели. Ладно, буду работать с теми, кто есть.

— Здрасьте, — сказала я и двинулась к торцу стола, где обычно место главного. Села, положила руки на столешницу.

Они молча рассматривали меня, а я — их.

Олег Канинский — седой, с водянисто-голубыми глазами, в очках с толстыми стеклами и растянутом свитере грубой вязки. Кисти рук крупные, красные, в трещинах.

Арина Чижгорина — косая сажень в плечах, стриженая под ноль, без косметики. Сидит откинувшись, ноги вытянула под столом, сапоги кирзовые. Смотрит в упор, без улыбки.

Ну и Леха, понятное дело, этот свой в доску.

Я, как обычно, стартанула с места в карьер:

— Спасибо, что приехали. Я — Гая Пинегина, если кто не в курсе, признанная законной дочь Василия Пинегина. Мой отец мертв, владение Пинега перешло ко мне. Мезенцевы тоже все мертвы, — про детишек я решила умолчать, — и владение Мезень тоже перешло ко мне. На этом официальная часть закончена.

— Эй, эй, не так резво-ять! — рявкнула Арина. — Ишь, борзая какая выискалась! Что там с моей, ска, лесопилкой? Ждешь, что я тебе буду в ножки кланяться, чтобы ее вернуть?

— Нет, не жду, — я обезоруживающе улыбнулась. — Просто ничего никому возвращать не буду. Я взяла Мезень в этих границах, в них она и останется.