Хейс хлопает меня по спине.
— Отличная работа, — он садится на скамейку, чтобы переодеться.
— Спасибо.
Я был бы на седьмом небе от счастья, если бы не тот факт, что женщина из прошлого мило общалась с женщиной, которая носит моего ребенка, а та даже ни о чем не подозревала. Теперь предстоит очень тяжелый разговор с Келли в надежде, что он не перечеркнет все, что между нами есть.
Я должен был предвидеть, что такое может случиться, но, честно говоря, вообще не вспоминал о Пенелопе.
Я иду в душ, но струи воды не смывают ни капли напряжения. Страх потерять все, что мы сейчас выстраиваем, страх, что Келли развернется и уйдет, пожирает изнутри.
Привет, детская травма, давненько не виделись.
Как и в случае с беременностью и Хейсом, я хочу рассказать Келли все как можно скорее. Эта пытка ожиданием мне не по силам.
Я выхожу из душа, одеваюсь и задерживаюсь прямо перед выходом.
— Слушай, мне нужно кое-что обсудить с Келли. Встретимся в «Пипер», окей?
Хейс кивает, на лбу залегают морщинки.
— Все нормально?
Я мог бы рассказать Хейсу, и он, возможно, сказал бы, что я драматизирую. Что Келли все поймет. Она ведь прекрасно осознает, что до нее я не вел жизнь монаха. Но не уверен, понимает ли Хейс, насколько сильно она все еще ранена прошлыми отношениями. Как тяжело дается доверие, особенно к мужчинам. А я вложил столько сил в то, чтобы она начала доверять. Черт, даже рассказал про мать – то, чего я вообще не обсуждал. Никогда и ни с кем.
— Ага, — изо всех сил стараюсь, чтобы голос звучал непринужденно. — Это не займет много времени.
Надеюсь .
— Круто, увидимся там.
Пока иду по раздевалке, парни кивают и поздравляют с отличной игрой. Давненько подачи не казались такими идеальными и легкими. Будто снова могу полностью положиться на свою руку.
Некоторые семьи ждут у выхода. Келли о чем-то болтает с Лейтон, пока Линкольн и Монро носятся с дочерью Пенелопы, Хейзел. Стоящая рядом с Лейтон Пенелопа отрывается от телефона, и наши взгляды на мгновение пересекаются. Она слегка улыбается, но я тут же отвожу глаза.
— А вот и ты! — Келли легонько бьет меня по груди тыльной стороной ладони. — Какая игра! Поздравляю!
Она вся сияет. Больше всего на свете мне хочется сгрести ее в охапку и целовать до потери пульса, но вокруг слишком много глаз, да и она вообще-то не моя.
— Фостер, говорят, твой фастбол разогнался до ста трех! — Линкольн смотрит на меня с открытым ртом и округлившимися глазами.
Я взъерошиваю ему волосы.
— Да, горка была ко мне благосклонна.
Он улыбается.
— А ты пойдешь есть пиццу?
— А Хейзел можно с нами? — спрашивает Монро у Лейтон.