Лекс стреляет в меня взглядом: «Я же говорила, что это плохая идея».
— Значит, вы согласны? Могу составить вам компанию по пути, чтобы мы могли записать небольшую беседу для подкаста?
От радости она выпускает ручку коляски, та начинает катиться под уклон, но женщина вовремя ее ловит.
— Ой, чуть не уехала, — она протягивает руку, и я ее пожимаю. — Меня зовут Амелия. Приятно познакомиться.
Мы отходим на край тротуара, и она перекладывает младенца во вторую секцию двойной коляски. Выглядит это на удивление ловко и легко. Малыш спит, и внутри что-то сладко сжимается от того, какой он очаровательный.
— Ну все, подключайте меня, — она разводит руки в стороны.
Лекс закатывает глаза. Надо будет серьезно поговорить о том, чтобы она научилась прятать вечное осуждение.
Как только Амелия оказывается вооружена микрофоном, мы продолжаем путь.
— Сразу двое, наверное, это непросто, — я киваю на коляску.
— А еще первоклассник в школе. В этом вся моя жизнь, и я ни на что бы ее не променяла.
Ее идеально гладкий хвост раскачивается в такт пружинящим шагам беговых кроссовок, которые безупречно сочетаются со спортивным костюмом. И почему-то кажется, что она в нем ни разу в жизни не потела.
— Вы всегда мечтали стать матерью? — спрашиваю я.
Лекс отводит камеру в сторону и смотрит на меня. Обычно я стараюсь не направлять гостей конкретными вопросами, по крайней мере, в самом начале. Суть в том, чтобы дать человеку выговориться о чем угодно и как угодно. Разговор получается самым искренним, когда протекает естественно.
— А кто не мечтал? Дети – это наш величайший дар, — она берет стакан и делает элегантный глоток через трубочку.
— Думаю, можно найти немало женщин, которые осознанно не хотят заводить детей.
— Возможно, они бы передумали, если бы знали, чего лишаются. Растить детей, воспитывать из них достойных взрослых, формировать новое поколение... нет ничего лучше.
Ее ответы звучат до тошноты вежливо и политкорректно – ни капли искренности или надрыва. Лекс забегает вперед, пока мы переходим улицу. Мне редко приходится прерывать беседы из-за того, что они не клеятся, но именно это и ненавижу с тех пор, как шоу обрело популярность. Теперь люди знают меня в лицо и понимают формат. Мне не нужны заученные, отшлифованные фразы. И слушателям они тоже не нужны.
— Да... конечно.
Мы сворачиваем за угол, и она делает еще один глоток.
Я дотрагиваюсь до ее локтя и выключаю микрофон. Не хочу тратить ни свое, ни ее время.
— Послушайте.
Она останавливается, и приклеенная улыбка все так же не сходит с ее лица. Я даже не могу понять, фальшивая она или нет.