— На две игры, да?
Она садится на кровать.
— Да.
Я продолжаю собирать вещи. Поверить не могу, насколько привыкла к этому месту всего за пару месяцев, оно стало домом.
— Знаешь, я, конечно, хочу сжечь его на костре и все такое за то, что Фостер причинил тебе боль, но в то же время его безумно жаль. В смысле... он же явно напуган, — говорит Лейтон.
Я оборачиваюсь и свирепо смотрю на нее.
Она поднимает руки в защитном жесте.
— Я же сказала: хочу сжечь на костре. Но кажется, он и правда хороший парень. Насколько я понимаю, детство было не сахар. По крайней мере, не такое, где он мог бы позволить себе быть самим собой.
Я сажусь на кровать рядом, беру подушку и обнимаю ее.
— Он мало что рассказывал, кроме того, что их проблемы с Деккером начались из-за родителей. Между ними есть вражда. Но он пытается жить так, словно это на него не влияет, словно не сформировало как личность.
В нашей компании это, по сути, общеизвестный факт, и большего я не скажу. И уж точно не стану трепаться о том, что он рассказал про колледж. Я могу злиться на него до чертиков, но доверие не предам никогда.
— Не пойми неправильно, но не думаю, что ты способна осознать, каково это – расти не в идеальной семье, — открываю рот, чтобы возразить, но она снова поднимает руки. — Я не говорю, что в твоей жизни не было трудностей или нет своих душевных ран. И тебе точно не за что себя винить. Это прекрасно, что вы с Хейсом не можете понять такого на собственном опыте. Но когда ты ребенок и происходят плохие вещи... когда не чувствуешь себя в безопасности, ты начинаешь верить в ложь. И в ту, которую твердишь себе сам, и в ту, что внушают другие. Как было с «Келли-перевалочным-пунктом».
Я смотрю на подушку, проводя пальцами по ее краю.
— Мне кажется, с его стороны было крайне неосмотрительно не разобраться со всем до того, как вступать с тобой в отношения, — продолжает она.
— Мы не были в отношениях, — поднимаю на нее взгляд.
Лейтон легонько толкает меня в ногу.
— Келли, вы можете внушать себе что угодно, но это самые настоящие отношения. Вы открыто целовались, обнимались и держались за руки. Невозможно долго спать с человеком так, чтобы в дело не вмешалась душевная близость. Думаю, именно это с вами и произошло. Вы думали, что держите все под контролем, но влюбились. Ты все осмыслила, приняла и открылась, а он сбежал. Но для протокола: я искренне считаю, что он тебя любит. Просто не уверена, что когда-нибудь сможет с этим смириться. И поэтому мне его жаль. Если не сможет перестать самому себе мешать, его ждет очень одинокая жизнь.