Она похлопывает меня по руке, бросает взгляд на Фостера, после чего поворачивается к тележке и кладет в нее киви.
— Заводишь знакомства? — спрашивает Фостер, когда женщина отходит в другой конец овощного отдела. — Предупреждала, что не стоит связываться с парнем, забитым татуировками?
Я смеюсь, чувствуя легкую неловкость. Могла бы пересказать ее слова, но не хочу давать повода замкнуться и снова спрятать истинное «я». Стоит признаться, что кто-то посторонний разглядел в нем нечто большее, и Фостер может поступить наперекор. Поэтому я молчу.
— Да нет, она просто объясняла, как отличить спелый киви от плохого, — кладу пакет в тележку и иду рядом. — Давай вернемся к вопросу: ты обещал приготовить ужин.
Он останавливается в мясном отделе и берет сразу пять упаковок стейков.
У меня округляются глаза.
— Ты что, решил закатить вечеринку?
Фостер отвечает лукавой улыбкой, а я только качаю головой.
— Дай угадаю...
— Цинк, железо, B12...
— У тебя где-то припрятана умная книга? — в квартире я ничего подобного не видела, но он явно штудировал информацию о том, как нужно питаться во время беременности.
— Интернет. В дороге времени полно.
— И тебе не хочется побыть нормальным мужиком и просто посмотреть порнуху?
Он пожимает плечами.
— Как-то больше не тянет.
Фостер не вдается в подробности, а я боюсь расспрашивать – в глубине души и так знаю, какой ответ нужен. Хочу услышать, что он тоже чувствует бешеное напряжение и что утолить эту жажду под силу только мне.
На днях, пока он гастролировал и выступал в Милуоки, я достала вибратор, представляя, как Фостер нависает сверху. Как язык скользит по татуировкам на шее, как он хрипло рычит в момент разрядки. Фостер из тех, кто любит порычать – я это кожей чувствую. Раньше, когда мы были вместе, за ним такого не замечалось, но, кажется, теперь все стало бы иначе, окажись он сверху и будь у нас чуть больше времени.
— Хлебный отдел! — выпаливаю чересчур громко.
Фостер усмехается.
— Ты что-то вся раскраснелась, — он наклоняется ближе. — О чем-то неприличном думаешь?
О да, еще как. Я бы уже давно свернула поход за продуктами, будь у нас отношения, при которых могла бы получить его в любой момент, когда только пожелаю.
— Нет, — качаю головой и обхожу Фостера, направляясь к стеллажам.
Он кладет в тележку буханку пшеничного хлеба, а следом отправляет туда же коробку сладких хлопьев.
— Вот оно значит как? Мне, выходит, положены стейки и бананы, а тебе – миска чистого сахара?
Фостер забрасывает в тележку еще одну пачку.
— Это моя слабость. И извиняться не намерен.