– Похоже, наш профессор принял для храбрости на грудь, – присвистнул Райнер, едва Штайн произнес приветственные слова.

– Он не любит публичных выступлений, – попыталась оправдать руководителя Леа, хоть и понимала, что корень валерианы дает совсем иной эффект.

В отличие от прочих, Штайн не стал рассыпаться в благодарностях спонсорам, а напомнил собравшимся о важности исторической памяти и переосмысления ошибок прошлого. Поначалу все звучало стройно, зал одобрительно гудел. Профессора хвалили. Однако довольно быстро он перешел к теме, заставившей всех насторожиться.

– Мы слишком часто рассматриваем историю как набор случайностей, – вещал Штайн, – но в действительности… в действительности, господа, многое в ней было направлено путем взаимодействия с силами, о которых принято молчать.

По залу прокатился ропот. Штайн сделал паузу, наслаждаясь произведенным эффектом, и продолжил уже тише и вкрадчивее:

– В ближайшие дни я впервые представлю документы, проливающие свет на истинные обстоятельства гибели короля Людвига Второго Баварского. И, возможно, на роль, которую в тех событиях сыграли мистические настроения при прусском дворе.

В зале повисло напряженное молчание. Спустя мгновение его прорезал нестройный хор голосов. Мнения разделились: одни шутили о крепости баварских аперитивов, намекая, что не каждый гость способен выдержать их с достоинством; другие возмущались, что серьезную конференцию превращают в спиритический сеанс. Еще немного – и кто-нибудь предложит вызвать дух Людвига Баварского.

Но больше всего настораживали те, кто молчал. С непроницаемыми лицами они наблюдали за ухмыляющимся на сцене Штайном.

Леа растерянно огляделась и заметила, что Райнер вовсе не смеется. Он сидел, плотно сжав губы, и выглядел непривычно серьезным.

– Это наверняка глупый розыгрыш, – неуверенно пробормотала девушка.

– Розыгрыш… – эхом отозвался Райнер, не отводя взгляда от сцены. – Как бы эта «шутка» не вышла профессору боком. Здесь достаточно людей, готовых воспринять ее слишком всерьез.

Леа нахмурилась. Она решила, что Фаст просто примеряет этот конфуз на свой будущий сюжет. Похоже, дополнять реальность собственными фантазиями было для него делом обычным.

К счастью, выступление профессора Штайна было финальным. После объявления окончания официальной части зал загудел, словно улей. Уставшие историки потянулись к кофе, бокалам белого вина и подносам с печеньем. Стаси потащила Райнера в очередь за любимым яблочным пирогом: подружка решила времени зря не терять и включила женские чары на полную мощность.