— Харрисон, — сказал он, — мне нужен хороший детектив. Частный. Дискретный. Знаете кого-нибудь?

Харрисон не удивился — он никогда ничему не удивлялся.

— Есть человек, которым пользовался ваш отец в своё время, сэр. Некий мистер Доббс. Он и сейчас практикует, насколько мне известно.

— Пришлите его ко мне. В пятницу.

— Слушаюсь, сэр.

Мистер Доббс был маленьким, незаметным человеком лет пятидесяти с чем-то — именно такого типа, который не запоминается: ни высокий ни низкий, ни толстый ни тонкий, с лицом, которое через пять минут после расставания уже невозможно точно описать. Он пришёл в пятницу, в три часа дня, сел напротив Кэла и слушал внимательно, не перебивая и ничего не записывая.

— Мне нужно найти человека, — сказал Кэл. — Молодую женщину. Двадцати лет. Рыжие волосы, голубые глаза, хорошо говорит по-английски. Она могла выжить после крушения “Титаника” и скрыться в Нью-Йорке под чужим именем.

— Почему вы думаете, что она в Нью-Йорке? — спросил Доббс.

— Потому что “Карпатия” пришла в Нью-Йорк. И потому что у неё не было денег добраться куда-то ещё.

— Понятно. — Доббс помолчал. — Это несложный поиск, если она действительно в городе. Нью-Йорк большой, но молодая женщина с такой внешностью, появившаяся после крушения “Титаника” — наверняка оставляет следы. Иммиграционные записи, списки спасённых, благотворительные организации, которые помогали выжившим. Сколько у меня времени?

— Столько, сколько нужно, — сказал Кэл. — Но я предпочитаю не ждать вечно.

— Месяц. Может быть, шесть недель. Если она в Нью-Йорке — найду.

— Хорошо. — Кэл протянул ему конверт. — Это аванс. Вторая половина — когда найдёте.

Доббс взял конверт, не считая, и убрал во внутренний карман.

— Как её зовут?

— Её настоящее имя — Роза ДеВитт Бьюкейтер. Но она может называть себя иначе.

Доббс встал.

— Я пришлю вам промежуточный отчёт через две недели.

Он ушёл так же незаметно, как пришёл. Кэл смотрел на закрытую дверь библиотеки и думал о том, что, возможно, он занимается бессмыслицей. Возможно, Роза мертва, ожерелье лежит на дне океана, и всё это только трата времени и денег, которых у него сейчас меньше, чем хотелось бы. Но мысль о том, что она где-то здесь, в этом городе, живая, с фактически целым состоянием в кармане — эта мысль не давала ему покоя. Она ведь запросто могла продать это ожерелье и жить до конца жизни ни в чём не нуждаясь…Но про себя он усмехнулся, подумав, что Роза наверняка не настолько глупа, чтобы продать его здесь в Нью-Йорке…Такая редкая ценность всколыхнёт многих ювелиров и рано или поздно они быстро докопаются, что последним владельцем был он, со всеми вытекающими для неё потом последствиями. Но чем чёрт не шутит? С каждым плохим отчётом Карра — с каждой новой цифрой убытков и каждым новым требованием банков — мысль об ожерелье становилась острее. В мае к Руфи за ужином у него окончательно кончилось терпение. Она рассказывала, что-то про чай у Стэнтонов — про то, как миссис Стэнтон была неловко одета для такого случая, и про то, как молодой мистер Стэнтон сказал нечто остроумное, и вообще было очень мило. Кэл слушал это и чувствовал, как где-то за грудиной начинает медленно, равномерно закипать что-то тёмное и горячее.