— Ты говоришь как леди, — сказала она однажды. — Откуда ты такая?

Роза только улыбнулась:

— Издалека. Очень издалека.

Ещё была миссис Левин — русская еврейка, вдова, жившая через стену. Она иногда приглашала Розу на субботний ужин — немного куриного бульона и халы. Там Роза впервые услышала истории о погромах в России и о надежде, с которой люди ехали в Америку. В районе, где она жила никто особо не лез в душу. Каждый нёс свой груз: кто-то бежал от войны, кто-то от голода, кто-то от долгов. Роза Доусон была просто ещё одной “зелёной” девушкой, которая выжила после кораблекрушения. К августу она уже сводила концы с концами, но жизнь оставалась на грани. Иногда приходилось занимать 25 центов у Марии до получки. Зимой, она понимала, будет ещё тяжелее — нужно будет покупать уголь для маленькой печки в комнате. По ночам, когда жара спадала, она доставала “Сердце океана”. Камень лежал в старом носовом платке под матрасом. Она смотрела на него при свете керосиновой лампы и вспоминала Кэла, мать, роскошные каюты “Титаника”. Всё это казалось ей теперь сном из другой жизни. Чаще всего она смотрела на нарисованный портрет Джека. Проводила пальцем по его лицу и шептала:

— Сегодня я сшила двадцать четыре блузки. Ты бы посмеялся надо мной… Но я держусь. Каждый день я выполняю своё обещание. Иногда приходила тоска такой силы, что она сворачивалась калачиком на кровати и плакала беззвучно, чтобы не услышали соседи. Она скучала не только по Джеку, но и по самой себе — прежней. По горячим ваннам, чистым простыням, книгам, музыке. Здесь не было ничего этого. Но были и моменты просветления. В сентябре она нашла старую коробку акварельных красок на уличной распродаже за 15 центов. По воскресеньям она начала рисовать маленькие картинки: вид из окна, портреты соседских детей, уличные сценки, а также смогла теперь изобразить Джека в более ярких красках, его портрет висел над её кроватью и каждый вечер прежде чем уснуть она мысленно говорила с ним, а утром желала ему “Доброго утра!" Итальянка Мария очень восхищалась её работами и особенно сильно её заинтересовал портрет Джека. Роза не сразу согласилась рассказать ей историю про то как она познакомилась с ним через, что ей пришлось пройти и как благодаря ему она смогла выжить там, где казалось это немыслимым…что Джек пожертвовал своей жизнью ради неё. Память о нём— это единственное, что у неё теперь осталось и только благодаря ей она может перенести черты его лица на бумагу. Марию, как истую итальянку с темпераментом и живым воображением эта история впечатлила до глубины души. Особенно, когда она узнала,что Роза была из аристократического рода и добровольно выбрала путь жить в таких тяжёлых условиях, а могла бы выйти замуж за Кэла, пусть даже не по любви и жить сейчас в своё удовольствие. Но Роза в ответ лишь грустно улыбнулась. Чуть позже Мария уговорила её отнести несколько рисунков в маленькую лавку на Малберри стрит. Хозяин выбрал несколько на продажу — по 25–30 центов за каждый. Это были первые деньги, заработанные тем, что она действительно любила. К октябрю 1912 года Роза Доусон уже существовала. Не жила в роскоши, не тонула в отчаянии — именно существовала. Она похудела, стала крепче, научилась выживать. Её руки были руками работницы, речь — проще, взгляд — твёрже. Но внутри неё всё ещё горел тот маленький огонёк, который зажёг Джек холодной апрельской ночью.