Батильда чуть откинулась назад и гордо вздёрнула подбородок, умудрившись глядеть на Альдора свысока.
— Я была обручена с Фридрихом ещё до того, как твой королёк впал в ересь и обратил против страны весь мир! — выпалила она. — Моя семья всегда была благочестивой и набожной, и мой отец не смог вынести позора ереси, в которую погрузил нас твой драгоценный Грегор Волдхард! Отец и братья пострадали за веру. За истинную веру! Надежда была лишь на меня. Я затаилась, делала всё, чтобы выжить. И выждала момент. А когда лорд Ламонт с сыном решились на шаг, я с радостью им помогла. Не ради мести, но ради справедливости. — Батильда подалась вперёд, упёршись гигантским животом в край столешницы. — Я не собираюсь молить о прощении и отрекаться от содеянного, Альдор. Я выше этого. И даже если ты убьёшь меня, я погибну мученицей. Но ты не убьёшь. Кишка тонка.
Альдор медлил с ответом. Значит, ею двигала не месть. Батильда Ульцфельдская оказалась ещё одной фанатичкой, готовой разрушить мир ради веры. Да только была ли та вера истинной? И была ли истина в этой вере? Альдор здорово сомневался.
— Я знаю, что ребёнок не от меня, — наконец прервал молчание он. — Ламонт признался, когда его пленили. Но ни его, ни твоего драгоценного Фридриха больше нет в живых.
Без малейшего удовольствия он наблюдал, как наполнялись слезами глаза супруги. Он понял, что больше ничего не чувствовал, кроме тихого разочарования. Ни гнева, ни жажды отомстить и насладиться ее страданиями. Знал, что Батильда и без того будет страдать. Ибо Фридриха, она, возможно, любила.
— Единственную память о мятежниках ты носишь под сердцем. Ламонт очень ждал внука, ибо во Фридди верил не особо. Считал его поверхностным болваном. Таковым он, впрочем, и оказался, — продолжил эрцканцлер. — Но сейчас речь о тебе, а не о них. С мертвецами всё ясно.
— Что ты со мной сделаешь?
Альдор подал плечами.
— Для начала позволю тебе спокойно родить, и ты родишь в этих стенах. Затем я отправлю тебя в самый дальний монастырь Хайлигланда с самыми строгими правилами. На севере Мельна есть подходящий вариант из тех, что не успел закрыть Грегор — реформа до туда ещё не добралась и, поверь мне, не доберётся. Тамошние монахини живут в аскезе посреди густого леса и болот. Захочешь бежать — держать не станут, но ты и не проживёшь в лесу долго. Так что лучше обустройся там хорошенько.
— А дитя?
— Своего ребёнка ты никогда не увидишь и не узнаешь, что с ним сталось. Убивать его я не стану, — поспешил успокоить Граувер. — Но он будет жить, не зная, чьим сыном является. Если выживет, конечно.