Стоя на пороге неизвестности, я хочу попросить у тебя прощения за боль, что причинила намеренно или случайно. И я, в свою очередь, прощаю тебя за всё, ибо каждый твой поступок был продиктован долгом. Увы, долг и любовь далеко не всегда идут рука об руку, и как принадлежащий власти человек, я вынуждена признать, что твои действия были оправданы. А потому пусть между нами не будет недомолвок.
Я желаю тебе силы духа выдержать предстоявшие испытания. Верю, что ты войдёшь в историю как человек, сделавший для империи очень многое.
И будь осторожен: дар, которым ты обладаешь, редок и опасен. Никогда не забывай об этом.
Прощай и будь счастлив,
Твоя любящая мать».
Запечатав письмо, Эльтиния отперла все три замка на ларце и пробежалась худыми пальцами по его содержимому. Склянки, флаконы из простого и цветного стекла — снадобья, лекарства и яды на все случаи жизни, привезённые с родины. Выбрав одну из склянок, вдовствующая герцогиня потянулась за кувшином с вином, налила в богато украшенную чашу густую красную жидкость и опустошила туда целый флакон прозрачного снадобья без запаха. И, выдохнув, выпила залпом.
— Ну вот и всё, — она подмигнула самой себе в зеркале и напоследок нанесла немного румян на щёки. — Умирать тоже нужно как герцогине. Хотя перед смертью равны все.
Расправив складки платья, она расслабилась в кресле, глядя на саму себя в зеркало, силясь запечатлеть каждое изменение на лице в то время как яд начал действовать.
— В конце концов, я часто думала лишь о себе и собственных интересах. Почему бы не умереть так, как хочется? — шепнула она отражению и заметила, что лицо исказила судорога. Конечности задрожали, навалилась слабость.
Эльтиния Флавиес-Деватон закрыла глаза и отдалась смерти, улыбаясь тому, что выбрала её сама.
5.3 Эллисдор
Альдор нашёл Рейнхильду в саду при замковом Святилище. Им так и не удалось нормально поговорить с момента снятия осады: слишком много хлопот и забот свалилось на обоих в один момент. И хотя угроза взятия замка полностью миновала, войска осаждавших бежали, а их предводители были убиты или взяты в плен, легче Альдору не стало. Наоборот, именно сейчас, когда город так ослаб, следовало приложить все усилия, чтобы быстрее восстановить снабжение.
Рейнхильду встретили почти с экстатическим восторгом. Пусть она теперь принадлежала к другому Дому, пусть она была женщиной, но она оставалась Волдхардом — единственным во всём Хайлигланде в тот момент. Эллисдорцы оценили её помощь и, казалось, полюбили ещё сильнее.
Впрочем, сама Рейнхильда выглядела печальной. Остриженная под мальчишку, в мужском платье, высокая и исхудавшая, она походила на Артанну нар Толл во времена, когда та служила отцу Грегора. Альдор украдкой наблюдал за тем, как Рейнхильда прогуливалась по дорожкам меж статуй, остановилась у дерева, где хоронили прах защитников города — ямок было так много, что перерыли почти половину двора. Привязанные к ветвям памятные ленты тихо вились на лёгком ветерке. Солнце, уже почти осеннее, грело всё меньше, и это тоже пугало Альдора: лето заканчивалось, а подготовиться к холодам из-за осады местные так и не успели. Это означало новые долги, новые попытки выторговать зерно подешевле, новый голод и недовольства хайлигландцев. И разбираться со всем этим вновь предстояло Альдору. На участие Грегора он уже давно не особенно рассчитывал.