Закин театрально вздохнул и насмешливо глянул на эмиссара.
— Сдаётся мне, ты лжёшь. Впрочем, не удивительно. Я видел, как вы друг на друга смотрели. Любовники всегда пытаются героически друг друга спасти. Но сразу предупрежу: не поможет. Мы всё равно её найдём — Ваг Ран меньше, чем кажется, а у моего господина руки куда длиннее, чем ты думаешь. Поэтому лучше бы тебе сдать зазнобу сейчас, пока мы не перешли к более плотному общению.
— Я правда не знаю, где она, — настаивал Симуз. — Наверняка сбежала после всего этого. И я её прекрасно пойму, если она сделала именно так.
— Где её родичи?
— Не знаю. Их увёл Хариз, едва мы приплыли.
Симуз постарался не показать ликования: значит, Рошану и Фештана спрятали надёжно. И Хариз не проболтался. Теперь следовало выяснить, что же он успел рассказать Закину.
— И опять сдаётся мне, что ты лжёшь. — Закин приладил цепь к поясу и уставился куда-то поверх головы эмиссара. — Ладно, у нас будет ещё куча времени, чтобы обо всём поболтать. Но для такого разговора нужна соответствующая обстановка. Вырубите его, парни, и тащите к Даншу.
Симуз хотел было вырваться, но не успел. Что-то тяжёлое рухнуло на затылок, а мгновением позже накатила тьма.
4.4 Миссолен
— Думаю, пора.
Демос обвёл долгим взглядом Соборную площадь. Собравшиеся на молебен горожане на удивление стройным хором пели священный гимн и подносили хвалу Хранителю. В прохладном утреннем воздухе наконец-то витала надежда, и ветер с озера в кои-то веки унёс смрад смерти куда-то на запад.
«Там ему и место. А с нас хватит».
— Что именно пора, господин? — спросил стоявший за спиной Демоса Ихраз. Телохранитель, как и всегда, когда Демос безрассудно решал выйти в народ, был собран и напряжён, постоянно оценившая угрозу и ожидая нападение.
— Думаю, пора отправлять весточку и возвращать Двор, — ответил канцлер. — Подождём ещё несколько дней, соберём сведения, узнаем, не вспыхнет ли где-нибудь в городе новый мор. И если всё окажется в порядке, можно созывать наших трусов обратно под крыло столицы. К слову, не было ли вестей от моей жены?
— Письма не приходили несколько дней. Но это ещё не повод для беспокойства: гонцы нынче часто задерживаются.
— Согласен.
Демос встретился глазами с матерью. Леди Эльтиния, казалось, вовсе перестала есть. Она всегда блюда фигуру и умеряла аппетит, но сейчас исхудала пуще прежнего.
«Неужели до сих пор так болезненно переживает утрату? Прошло почти два года со смерти брата. Пора бы возвращаться к жизни».
Всё так же облачённая в чёрную полупрозрачную траурную вуаль, Эльтиния Флавиес-Деватон беззвучно шептала слова молитвы. Это удивило Демоса: раньше матушка не отличалась набожностью.