— Другом вы мне тоже не кажетесь.
— Людям сложно принять нечего новое и чуждое. Вам ли этого не знать? И всё же это не означает, что я не прав.
Демос пожал плечами:
— Не нам судить.
— Соглашайтесь на мои условия — и останетесь в регентском совете, — уговаривал Альбумус. — Взгляд насквозь светского человека может быть полезен, да и политик вы достойный. Быть может, даже успеете спасти что-нибудь из предметов роскоши, которые мы так порицаем.
«Сколько лести и угроз одновременно».
Демос развернулся монаху так, чтобы оба стояли боком к толпе.
— Не думал, что когда-нибудь это скажу, но... — он повысил голос, — я предпочту, чтобы судьбу Миссолена, регентского совета и всего государства решали не покалеченный интриган и амбициозный еретик, а сила куда более великая.
Альбумус оживился.
— Интригует. Что вы предлагаете?
— Божий суд, — криво улыбнулся канцлер. — Если его величество Креспий — подарок Хранителя, как вы утверждаете, то его судьбу и судьбу всего его окружения властен определять лишь Хранитель.
— Божий суд! — выкрикнули из толпы.
— Да, — подхватили следом. — Пусть бог решит, кто прав!
— Пусть совершит чудо тот, чьё дело правее!
Демос в упор уставился на Альбумуса:
— Ваше слово?
— Хорошая идея, — ответил мятежник. — Что может быть лучше публичного разрешения нашего спора?
«Твоя лживая башка, отделённая от тела. Но рано».
Толпа зароптала ещё сильнее. Демос с опаской покосился на ворота дворца.
— Отличный план, ваша светлость. Если вы и двор достойны императора, как утверждаете, вам ничто не грозит.
— Как и вам, — отозвался Демос.
— Верно.
Демос набрал побольше воздуха в лёгкие и шагнул к толпе:
— Да будет божий суд!
Альбумус сладострастно улыбнулся.
— Прекрасно. Выбирайте испытание.
— Пусть люди, которых вы привели сюда, выберут испытание.
— Неплохо. — Монах обернулся к последователям. — Итак, какое испытание вы для нас выберете?
Вперёд шагнул чумазый мальчонка с тонкими руками и побитым оспинами лицом.
— Пройдите через стену огня, как некогда прошёл Гилленай, чтобы спасти сестру, — пискнул юнец. — Кого защитит Хранитель и кто доберётся не опалённым, тот и будет посланником божьей воли.
Толпа взвыла.
— Испытание огнём!
— Гилленаев суд!
Демос отступил на шаг.
«Вот и настал момент, когда я начал по-настоящему жалеть, что задумал всё это».
Альбумус широко улыбнулся и протянул Демосу руку для пожатия:
— Значит, стена огня. Здесь, на этой площади в ближайшее новолуние. На всякий случай советую исповедаться перед испытанием.
2.3 Эллисдор
— Господа, прошу, оставьте нас.
Тюрьма для Ламонта Эккехарда походила на что угодно, но не на темницу. Расположенная в господском доме, с небольшим, но симпатичным витражным окошком, гобеленами на стенах, большим камином и даже с кроватью под балдахином, она больше походила на гостевые покои. В иные времена Альдор не смел и мечтать о подобных удобствах и в глубине души тихо ненавидел Эккехарда, за то, что тот даже тюрьму получил роскошную.