Кати лишь пожала худющими плечами.
— Мне было без тебя скучно. Следовало же как-то развлекаться, ожидая, когда ты меня найдёшь. Освоила ремесло, да толку от него было, когда пришли королевские солдаты и отобрали всё зерно...
— Больше не придут и не отнимут. Мы поедем туда, где нет войны. Где будет тёплая зима и где растут не только яблоки летом, — пообещал Вал. — Но сначала я завершу все дела в Эллисдоре.
* * *
Пока слуги в господском доме сбивались с ног в попытках организовать достойный возвращения короля пир, Грегор распорядился созвать совет. Альдор, Рейнхильда, Фалберт и Шварценберг дожидались Волдхарда в Малом зале, наслаждаясь сладким фруктовым вином, что привезла гацонская принцесса. Здесь же были и брат Аристид со своим верным псом Фастредом. Брат-проектор казался ужасно вымотанным, но спину держал прямо, готовый в любой момент защищать своего еретика-патрона.
Наконец появился Грегор. Король вёл под руку невесту, чем вызвал недовольство сёстры. Рейнхильда считала присутствие дикарки на политическом совете неуместным, однако открыто выражать недовольство не посмела.
— Я знаю, что произошло, лишь в общих чертах, — сразу перешёл к делу король. — Расскажите подробнее. Мне нужна каждая деталь. Всё, что может пригодиться.
Альдор взял слово и поведал о восстаниях в южных землях, о предательстве Ульцфельда, осаде Эллисдора Эккехардами, большом подземном зале и потайном пути наверх, пленении мятежного военачальника, атаке и чудесном появлении Рейнхильды.
— Кабы не этот паренёк, Валериано из «Сотни», я бы не узнала так быстро, — страшась того, насколько роковой оказалась эта случайность, каким невероятным было это везение, произнесла Рейнхильда. — И не успела бы.
— Значит, дезертир? — уточнил Грегор.
— Отбывал в камере, ожидая суда, — пояснил Каланча. — Однако он невиновен. Увы, мы установили это после его побега.
— Выходит, Эллисдор спас дезертир, — задумался Грегор. — Удивительны пути божьи. Где он сейчас?
— Я отпустила его, — сказала Рейнхильда. — Главное дело он сделал. Я посчитала, что он заслужил свободу.
— Надеюсь, этот Валериано распорядится ею с умом, — вмешался Альдор. — Но вернёмся к Эккехардам. У них была мощная поддержка — гораздо мощнее той, что могла обеспечить графская казна. Ламонт даже расплачивался с людьми монетами собственной чеканки. Я нахожу это важным.
Король кивнул.
— Мест, где делают монеты, не так уж и много. В Эллисдоре он этого сделать не мог.
— В Гацоне — тоже, — добавила Рейнхильда. — Я навела справки.
— И вряд ли Латандаль. Значит, империя?
— Не просто империя. Скорее всего, Эклузум, — сказал Альдор. — Я говорил с Ламонтом, пока он был в плену. Эккехард признался, что Великий наставник благословил его на правление.