В его темном густом взгляде мелькает настороженность. Наверняка боится моих слез и, не дай боже, истерики. Но выяснять отношения, границы которых мы обговорили с самого начала, я, разумеется, не буду. А вот озвучить свои мысли имею право. Я и так больше двух месяцев себе лишнего слова не позволяла.
– Кира... – вдзыхает, протягивая ко мне руку.
– Я думаю, что ты тоже... тоже никогда меня не забудешь.
Его губы растягиваются в ленивой улыбке, но меня ею не обманешь. Вся правда в его глазах.
– Таких я, у тебя не было и не будет, – продолжаю, чувствуя себя уверенной как никогда, – Каждую новую девушку ты будешь сравнивать со мной.
Данилов, не сводя с меня взгляда, молчит. Трогает мое плечо, грудь и молчит.
– Ты будешь тосковать по мне, Денис, – проговариваю тише, – Может быть даже сильнее, чем я по тебе.
– Может быть, – не спорит он.
– Ты будешь вспоминать это лето и меня, потому что ничего более счастливого в твоей жизни уже не будет.
– Звучит как угроза, – отвечает шепотом, но не возражает.
Я смеюсь.
Вполне возможно, что сейчас он думает, что я несу бред, но пройдет время, и он поймет, как я была права. Я знаю это каждым своим нервом, каждой клеткой своего мозга.
– Ты захочешь повторить это, Денис, – наклоняюсь так, что кончики наших носов соприкасаются, – Будешь постоянно думать и вспоминать.
– А ты?... – спрашивает, очевидно желая перехватить мяч и отнять у меня инициативу, – Тоже будешь вспоминать?
– Я?... – немного отстраняюсь и провожу подушечкой указательного пальца по контуру его губ, – Я тоже. Ни одна девушка не забудет своего первого мужчину.
Я вырулила. Понимаю по заострившимся чертам лица Дэна и затвердевшему подбородку. Его мысль уже понеслась дальше. Воображение начало подкидывать картинки, рассматривать которые ему наверняка неприятно.
– Рокотова, – рокочет Данилов, – Я ещё не уехал.
Мне становится смешно, даже несмотря на то, что в груди уже тянет и болит. Ревность Дениса мое любимое блюдо.
– Поэтому я всё ещё с тобой. И да, – склоняю голову набок, укрывая половину его лица своими волосами, – Я тоже буду очень – очень скучать по тебе. Спасибо за горячее лето.
И тут, резко согнув ногу в колене, Данилов толкает меня вправо, скидывает с себя и, прежде, чем я успеваю сориентироваться, переворачивает меня на живот.
Ошеломленная и сбитая с толку его реакцией, замираю.
– Денис?...
– Хочу, чтобы скучала по мне так, чтобы ни на кого смотреть не могла!... – выдавливает, накрывая своим телом.
Я подгребаю под себя подушку и утыкаюсь в нее лицом. Его слова затрагивают туго натянутые струны в моей груди. Чувствовать это больно и приятно одновременно.