Мне смешно, но я сохраняю самое невозмутимое выражение лица, а ещё крепко призадумываюсь – что будет, если Миранда сейчас пойдет за мной и увидит, как я усаживаюсь в машину Данилова.
Полжизни отдала бы, чтобы увидеть ее реакцию, но не хочу подставлять Дэна.
– Я передам брату, что видела тебя, – обещаю, разворачиваясь.
– Не–е–е–ет, не нужно, – смеется Миранда и добавляет простодушно, – Я сама ему позвоню.
Вот сука!... Даже не скрывает того, что общается с ним! Для конченного у меня только одно объяснение – он увлекся мной, и до швабры ему дела нет.
К счастью, из толпы возникает одна из ее приятельниц и, схватив за руку, увлекает за собой. Я толкаю дверь, выхожу на улицу и останавливаюсь. Набрать его?...
Я не хочу быть навязчивой, но где мне искать его машину?
– Такси ждешь, крошка?... – подкатывает ко мне незнакомый парень, – Могу подвезти.
– Эй, куда? – ржут его приятели, – Мы только что приехали!
– Нет, – отвечаю, негромко, продолжая выискивать взглядом красную феррари.
А затем слышу за спиной восхищенные женские возгласы, и его тачка останавливается прямо передо мной.
Воу!...
Сердце взлетает к горлу, а меня всю обдаем жаром.
– Падай, – говорит Данилов через опущенное стекло.
Под прицелом десятков пар глаз я обхожу машину и, открыв дверь, элегантно усаживаюсь на переднее пассажирское сидение.
Получилось ли сделать это красиво, я не знаю. Руки и ноги трясутся, лицо пылает.
– Я только что видела твою девушку, – говорю сразу, лишь бы не молчать, – Она не знает, что ты здесь?
– А она тоже тут? – отзывается он беспечно, – Я ее не нашел.
Меня нашел целых два раза, а ее значит, не искал.
Становится ещё жарче, и резковатые нотки парфюма, достигающие моих рецепторов, заставляют сердце стучать чаще.
– Возможно, я и обозналась. У нее же внешность заурядная.
Утонув в удобном кресле и вытянув ноги, я, скосив взгляд, незаметно на него поглядываю.
Данилов не в моем вкусе. Слишком темные густые волосы. Одна волнистая прядь все время падает на лицо и придает ему вызывающе дерзкий вид.
Слишком густые, загнутые вверх ресницы. Парням такие ни к чему.
Слишком несерьезные, почти черные, глаза. Они смотрят из–под тяжелых век, словно заявляя, что знают о тебе что–то постыдное.
Слишком квадратный, с ямочкой в центре, подбородок...
Слишком порочный рот...
Слишком спортивная фигура...
Данилов весь целиком «слишком». В нем нет ничего сдержанного, как в моем отце или брате. Он сплошная провокация.
– Как твоя жизнь, Кира, расскажи, – начинает он нейтрально.
Я провожу пальцем по прошитой строчкой коже и отвечаю.
– Все отлично. Даже пожаловаться не на что. А у тебя?...