– Я хотел это сделать.
Задумавшись, она не отвечает почти минуту, а потом поворачивает ко мне голову и ждет, когда я посмотрю на нее.
– Хотел сделать что?... – уточняет, когда я отвечаю на ее требовательный взгляд.
– Обидеть. Я хотел, чтобы ты сняла розовые очки и перестала смотреть на меня как на своего потенциального парня. По–моему, получилось.
– Получилось, – соглашается она тихо, – Теперь я не только не хочу видеть тебя своим парнем, я тебя знать не желаю.
– Даже знать? – пытаюсь перевести все в шутку, – Я не переборщил?
– Не–е–е–ет, – издает смешок, подняв обе ладони, – В самый раз. И знаешь, что я думаю?...
– Что?
– Что ты действительно меня недостоин. Ты трус.
– Урод... трус... Что дальше?...
Рано расслабился. Ещё одна ментальная оплеуха вышибает дух. Стискиваю руль до скрипа и хруста в пальцах.
– За урода прости, – извиняется легко, – Не справилась с эмоциями, со мной бывает. А вот по поводу того, что ты...
– Давай, обоснуй!
Поерзав в кресле, Кира обнимает себя руками и смотрит в мою сторону.
– Ты боишься серьезных отношений и ответственности.
– Я их не боюсь. Я вижу вещи такими, какие они есть.
– Например?... – склоняет голову набок.
– Я вернусь в Штаты в августе, поэтому ничего серьезного тебе предложить не могу.
– То есть, – она откидывает мокрый подол в сторону и кладет ногу на ногу, но, очевидно испытав боль в коленях, возвращает их в прежнее положение, – То есть, хочешь сказать, что причина только в этом?...
– Да.
Рокотова замирает, а у меня внутри все кувырком. В башке хаос, и я уже не знаю, что правильно, а что нет. Признаться в своей симпатии и дать ей надежду, или продолжать оставаться уродом и трусом. У меня от этой девчонки взрыв в мозгах.
– То есть... я тебе нравлюсь?
– Слабо сказано, Рокотова.
Она вспыхивает, вмиг расстеряв всю свою дерзость, отворачивается к окну и прижимает ладони к щекам. Я тем временем съезжаю с трассы и, нырнув под поднимающийся шлагбаум, оказываюсь в элитном поселке, где у Рокотовых дом.
– Я подумаю, что делать с этой информацией, – проговаривает Кира, когда до места назначения остается не более двухсот метров.
Я скидываю скорость и останавливаюсь на обочине. Дождя уже нет, но густые черные тучи создают видимость глубокой ночи.
– Мы не доехали, – проговаривает она шепотом.
Скинув с себя ремень безопасности, я хватаю ее за шею сзади и, резко притянув к себе, впиваюсь в губы. Ее ладони тут же упираются в мою грудь, но не то из–за ран на них, не то из–за нежелания отталкивать, действуют не так решительно, как могли бы.
Я впечатываюсь в ее рот, раздвигаю языком сомкнутые зубы и погружаюсь в теплую влажную полость. Интуиция подсказывает, что с ней только так, она признает только силу и напор.