Он словно задуман и создан природой для меня, этот конченный. Как он может этого не понимать?!
– Я взорвусь сейчас, слышишь?... – шепчет прямо в губы и, наступая, впечатывается в меня вздыбленным пахом.
Мое, слишком слабое, чтобы противостоять ему, тело тут же откликается. Низ живота наливается тяжестью, по ногам к коленям и ниже стекает слабость. В бюстгальтере становится тесно.
– Ты задолжала мне два оргазма, Рокотова, – подбирается ещё ближе и, толкнув в стену, запечатывает рот глубоким поцелуем.
Задолжала, значит, отдавать надо. Мы, Рокотовы, люди порядочные и честные.
Его руки задирают подол юбки, подцепляют резинку стрингов и тянут ее вниз. Время разговоров закончилось. Так хочу его, что с легкостью заглушаю тревожный внутренний голосок в своей голове.
Потом... все потом. Позже будем думать и решать, что делать. Сейчас я просто хочу, чтобы он поскорее раздел меня и разделся, наконец, сам!
– Сюда... – проговаривает он, когда мое белье падает к ногам, и я из него вышагиваю.
Несколько слепых шагов назад, и мы оказываемся в спальне, где из освещения только пробивающееся через шторы уличное. Мягкий ворс под ступнями и... прохладное сбитое в кучу постельное белье. Оно мягкое, гладкое и пахнет Даниловым. Это все похоже на один из моих самых смелых снов.
Он целует так, словно ждал этого вечность. Губы, лицо, шею и ключицы. Действует уверенно и напористо, как человек, знающий толк в постельных утехах.
– Хочу снять, – поднимает меня и стягивает топ.
Затем укладывает обратно и, склонившись, кусает сосок через тонкое кружево лифчика. Я тонко вскрикиваю и зарываюсь пальцами в его густые волосы.
– Ещё!... Ещё, пожалуйста!
– Кира... мне сложно, – выдыхает рвано, проезжаясь все же зубами по плоти, – сложно держаться... Дай мне тебя трахнуть!...
Дурак!... Дурак! – проносится в воспаленном мозгу, – делай со мной все, что хочешь. Я же готова!
Считав мои мысли, он тут же избавляет меня от бюстгальтера, сам снимает футболку и кладет мои руки на свою грудь.
Вот же черт!... Он гораздо!... Гораздо более рельефный и накачанный, чем я себе представляла. Скользя подрагивающими от восторга пальцами по гладкой, усыпанной мурашками коже, я сама трепещу от эстетического восторга.
– Ты... эм... – захлебываюсь слюной.
– Нравлюсь? – вижу в темноте его фирменную ухмылку.
– Ты впечатляющ...
– Подожди, ты же ещё не все видела.
С этими словами он снова обхватывает мое запястье и опускает ладонь к поясу джинсов. Пунцовая краска обжигает мое лицо, и я дико рада, что в темноте он не сможет этого увидеть.
– Что?...