Заглядываю в холодильник и, конечно, не нахожу там ничего, кроме бутилированной воды и вскрытой упаковки молока. В вертикальном шкафу пакет с тостовым хлебом, который вот – вот покроется плесенью, и пачка черного чая.
Я бы приготовила блинчики к его пробуждению, если бы было из чего. Я бы даже приготовила сырники или омлет с ветчиной. Данилов просто обломал мои намерения на корню. Говнюк.
Обойдя огромный серый диван и выглянув в окно, я направляюсь в ванную, чтобы принять душ. Чистое полотенце нахожу тут же. Шампунь и мужской гель для душа – тоже. Быстро скидываю одежду, настраиваю температуру воды и захожу в душевую кабину.
Взбив плотную пену, намыливаюсь и осторожно касаюсь себя между ног. Почти не болит, но ощущения очень странные. Там все по–прежнему и в то же время все по–новому. Я больше не девочка.
Потом промокаю кожу полотенцем, снова одеваюсь и иду на кухню, чтобы к его пробуждению хотя бы заварить чаю.
– Шесть утра, Кира... – вдруг раздается позади сонный замедленный голос Данилова, – Ты жаворонок?...
– Ага.
– О таком следует предупреждать, – бормочет, подбираясь и обнимая меня сзади.
Я замираю с бумажной пачкой в руке и наклоняю голову вперед, когда он, шумно выдохнув, снова зарывается лицом в мои волосы и по–звериному прикусывает шею сзади. От того места по плечам и спине тут же разлетаются стаи колких мурашек.
Мне нравится до одури.
– Не спится... – выдыхаю неслышно.
– Хозяйничаешь? – спрашивает, продолжая напирать и впечатываясь в меня налитым кровью членом.
– У тебя особо не похозяйничаешь, – он очень большой и крайне твердый, – Хотела приготовить тебе сырники или напечь блинов, но, в твоем холодильнике никого, кроме дохлой мышки.
– Мммм... У меня есть холодильник?
– Ты не питаешься дома?
– Нет, а зачем?
– Понятно. Заварить чай?
Его ладонь, нырнув под футболку, быстро находить грудь и несдержанно, на грани грубости, ее сжимает.
– Я могу сварить кофе... У меня есть кофе – машина. Хочешь кофе?...
– Хочу.
– Эй...
Данилов разворачивает меня к себе лицо и заглядывает в глаза. Заспанный, чуть помятый, со взъерошенными волосами такой милый и сексуальный одновременно, что я начинаю мысленно пищать от восторга.
– Эй, ты меня стесняешься, что ли?
– Что?...
– Или болит? – хмурится он, – У тебя болит?...
– Нет!... Все в порядке, – заверяю, улыбаясь, – Просто я... Я просто...
– Что просто?...
– Просто я не каждый день просыпаюсь в квартире парня, с которым всего несколько часов назад лишилась девственности. Как бы... – он дергает бровями, и я продолжаю, – Как бы... весьма значимый момент для меня.