Тревожное ощущение пропало. Так же внезапно, как и возникло. Мужчины почти синхронно выдохнули, а Юна едва не упала — настолько резко схлынуло напряжение.
— Кажется, наш враг знает, что мы уже здесь, — пробормотал Эрисхайм.
— Королева? — предположила принцесса.
— Нет. Королева всего лишь слабая женщина, — хмуро вставил Дхиррайм. — Она точно на такое не способна, даже со всеми артефактами мира. Но тот, кто стоит за ней — обладает чудовищной силой.
Вскоре ход закончился дверцей, спрятанной за гобеленом. Она легко поддалась, выпуская всю троицу в пышно украшенную галерею. Здесь на стенах висели картины в тяжелых рамах, между ними стояли изящные мраморные скульптуры, повсюду сверкали перламутр, драгоценные камни и позолота…
Когда-то.
Сейчас же на былом великолепии лежал отпечаток зла — неестественно плотная изморозь, ковром покрывающая пол, стены и потолок.
Когда Юна ступила на этот пол из прохода, изморозь резко отхлынула, словно живая. Но через миг, когда девушка переступила на новое место, затянула ее следы. Казалось, странная поблескивающая субстанция, так похожая на обычный иней, не желает встречаться с принцессой.
Впрочем, с драконами она тоже не желала встречаться, но следовала по пятам.
Из галереи вели несколько скованных инеем высоких дверей.
— Нужно определиться, куда идти, — мужчины переглянулись. — Найдем королеву — найдем и врага. Где она может быть?
— В тронном зале, где же еще, — хмыкнул Дхиррайм.
Теперь, когда они выбрались из пугающего прохода, он вернул себе самообладание и нарочитое легкомыслие, за которым скрывался проницательный ум.
— Или в своих покоях, — вставила Юна.
— Разделяться нельзя, — категорично заявил Эрисхайм.
Принцесса кивнула. Им только этого сейчас не хватало.
— Можно сначала проверить покои, — предложила она. — Я покажу дорогу.
На том и порешили.
Во дворце царила пугающая пустота. Ни единой души. Ни придворных, ни слуг, ни охраны. Только порой слышались странные подвывания. То ли это ветер гудел в дымоходах, то ли где-то волк сидел на цепи и взывал к своим братьям.
Создавалось ощущение, что все живое отсюда исчезло. Но и Юна, и драконы чувствовали — этому ощущению верить нельзя.
Все вокруг казалось неправильным, нереальным. С каждым шагом это впечатление усиливалось, как и тьма.
Но выбора не было. Все трое шли дальше.
Юна скользила взглядом по знакомым стенам — и не узнавала. Здесь все стало серым, враждебным, чужим.
Если раньше дворец давил на нее своей роскошью, то сейчас — пугал безразличием. Это было хорошо ощутимое чувство — холодное и отталкивающее. Казалось, сам воздух им пропитался, а стены кричат: прочь отсюда, беги, ты здесь лишняя!