На раззолоченном кресле с разодранной и испачканной драпировкой, еще хранившей следы королевского багрянца, сидела Эола в парадных одеждах. Ее плечи укрывала мантия, голову — венчала корона. Но во всей позе ощущалась пугающая неестественность.
Юна присмотрелась.
Пальцы женщины судорожно вцепились в подлокотники, рот был искривлен в немом крике, а потухшие глаза смотрели в пустоту. И в них застыл ужас.
— Она… мертва? — прошептала принцесса, холодея от этой догадки.
— Похоже, что так, — мрачно ответил Дхиррайм.
Подойдя к трону, он коснулся руки Эолы.
— И, похоже, это сделали мы, — добавил Эрисхайм, присоединяясь к нему.
— Но… подождите! Это мы убили ее?
— Думаю, да. Видимо, лич привязал ее душу к тому артефакту, что ж, не самая страшная смерть…
— А Этан? — Юна начала оглядываться. — Она упоминала про Этана.
Тяжелые портьеры закрывали окна, не пропуская ни капли света. Да и был ли на улице свет? Но в самом зале на стенах и потолке горели магические кристаллы. Они позволили рассмотреть весь масштаб разрушений.
— Люди бежали в панике, — Эрисхайм нагнулся и поднял мужскую туфлю с золотой пряжкой.
— Хорошо хоть трупов тут нет, — фыркнул Дхиррайм. Осекся и тут же поправился: — Ну, почти нет.
— Тише! — шикнула Юна. — Слышите?
Мужчины прислушались.
Секунду назад Юне показалось, будто где-то за стенами дворца раздался удар грома. Такой далекий, что она скорее почувствовала, чем услышала его.
А теперь еще и еще.
— Что это? — переспросила она.
Ее спутники переглянулись
— Если не ошибаюсь… — начал Эрисхайм.
— … наши войска уже в городе! — закончил Дхиррайм.
Принцесса рванула к окнам.
— Стой, ты куда? — удивленно окликнул Огненный.
Но она не обратила внимания.
Подбежав к одному из окон, Юна схватилась за портьеру и с силой дернула.
По ее рукам, перекидываясь на ткань, пробежало искрометное пламя. Тяжелый пыльный бархат вспыхнул, словно бумага, и тут же опал клочьями пепла.
За окном стояла серая мгла.
Юна нетерпеливо подергала створки.
— Помогите открыть! — крикнула, не оборачиваясь.
Выжигать добротный оконный переплет ей не хотелось. Хватит сгоревшей портьеры.
— Застряло, — резюмировал Эрисхайм.
Тем временем Огненный поднапрягся, сражаясь с щеколдой. Скрипнул зубами, и — окно распахнулось. В зал ворвался прохладный и влажный ветер. Закружил, поднимая обрывки бумаги и пепла. А Юна перегнулась через подоконник и задрала голову вверх.
— Смотрите! — ахнула, чувствуя, как глаза щиплет от слез. — Смотрите! Они уже здесь!
В небе, которое по-прежнему висело непроницаемой черной тучей, то тут, то там сверкали алые, золотые и синие вспышки. Это драконы рассекали мглу своими крыльями. И все ближе становились раскаты грома.