— Я не мог. Она умирала. Посмотри, всего за одну ночь порча едва не выела ее всю. Если бы она умерла… — Дхиррайм сжал кулаки.
Эрисхайм мазнул по нему равнодушным взглядом и склонился над Юной. Отвел волосы с ее лица, проследил пальцами линии шрамов.
От того, как спокойно и по-хозяйски он прикасается к ней, дракон внутри Дхиррайма недовольно взрыкнул. Но сам мужчина молчал. Понимал: не время выяснять отношения.
— Боюсь, она не скажет тебе спасибо, когда увидит себя такой, — хмыкнул Эрисхайм, прекрасно понимая его чувства. — Для женщин очень важно, как они выглядят.
— Плевать. Пусть сначала очнется!
— Ладно, я попробую ей помочь. Но затем я заберу свою жену в Дха-арн-Тан, а ты сейчас поклянешься, что не станешь мне препятствовать.
— Нет. Она моя истинная, — сквозь зубы возразил Дхиррайм.
— И ты едва не убил ее.
— Я не хотел, чтобы так получилось!
— Но допустил. В моем замке она была в безопасности, а ты притащил ее в это гиблое место!
Они снова застыли друг против друга, пылая гневом и пронзая друг друга свирепыми взглядами.
— Пусть она твоя истинная, — продолжил Эрисхайм, уничтожая соперника каждым словом, — но ты утратил право на нее. А мой дракон ее принял. И дух Первопредка тоже!
— Врешь, — Дхиррайм побледнел. — Такого не может быть.
— А как же история наших отцов? — усмехнулся князь. — Или тебе напомнить, что их многолетняя дружба пала из-за прекрасных глаз одной астерийской принцессы?
— Лучше напомни себе, как твой отец пытался присвоить чужую пару.
— Она была ЕГО парой. Сам знаешь, драконы не ошибаются.
Дхиррайм смолчал.
Возразить было нечего.
Драконы действительно не ошибаются. По крайней мере, история еще не знала таких прецедентов.
А Юну его дракон почувствовал сразу. И пусть человеческая сущность отталкивала ее, но от этого она не переставала быть его парой.
Он поднял на Эрисхайма тяжелый взгляд.
— Та история не имеет никакого отношения к нам.
— Имеет. Мы оба заинтересованы в одной девушке.
— Я не заинтересован. Я люблю ее.
— Значит, отпустишь, если хочешь, чтобы она была в безопасности.
Дхиррайм скрипнул зубами.
Внутри разгоралась буря. Нельзя ее выпускать. Не сейчас. Первоочередное — спасение Юны. Без нее он не сможет жить.
Эрисхайм ждал, с трудом скрывая снисходительную усмешку. Гнев в нем уже остыл. Нет смысла гневаться на раздавленного соперника. Дхиррайм согласится на любые условия, лишь бы Юна была жива.
— Хорошо, — через силу выдохнул тот, — даю слово. Если ты спасешь ее, я не стану препятствовать и позволю вам покинуть лагерь.
— Я знал, что ты сделаешь правильный выбор.