Первый перехват. Правая рука отпустила край, метнулась вперёд и нашла следующий выступ. Тело качнулось влево, мешок ударил по пояснице.

Второй перехват. Левая рука вперёд.

ТВОЮ МАТЬ!

Пальцы соскользнули, и сердце провалилось в желудок — но подушечки нашли щель в камне и впились в неё, как крючья.

На пятом перехвате предплечья загорелись так, что перед глазами поплыли белые пятна. Мышцы кричали на языке, который не нуждался в переводе: «Отпусти». «Хватит, ты не справишься». «Просто отпусти».

Шестой перехват. Пальцы тряслись. Камень под ладонями стал мокрым от пота, и хват слабел с каждой секундой.

Седьмой — и над краем козырька появилась рука Кары. Она лежала на животе, свесившись через край, и её пальцы железной хваткой сомкнулись на моём запястье. Она тянула, а я толкал свободной рукой, и через три секунды мой локоть перевалился через край, затем грудь и, наконец, колено.

Выполз на карниз и рухнул лицом в камень.

— Ух, мать моя... — выдохнул я.

Лежал и хрипло, рвано дышал — с присвистом, который означал, что лёгкие работали на пределе. Пальцы дрожали так, что я не мог сжать кулак. Предплечья пульсировали болью, и по ладоням текла кровь из содранной кожи — мелкие порезы от каменных зубцов, которые я не чувствовал во время подъёма.

Рядом тяжело дышала Кара. Она сидела на краю карниза, свесив ноги, и смотрела на гончих, которые кружили внизу крошечными серыми пятнами. Её ладонь легла мне на плечо и смахнула каменную крошку.

— Рик... В какую дрянь мы вляпались...

— Мы не за... уф... не закончили, Кара.

До вершины оставалось пять метров ровной стены с удобными выступами. Детская прогулка после того, через что мы прошли.

Я перевернулся на спину и посмотрел в бледно-голубое небо, бездонное — без единого облака.

Бам. Бам. Бам.

Колокола города Семи Хвостов отсюда звучали тихо — далёкий приглушённый гул, похожий на гудение пчелиного улья.

Прилив продолжался.

И Зов Кары горел, отсчитывая дни.

Я сел, отряхнул ладони от крошки и крови и полез дальше.

После карниза последние пять метров и вправду выглядели подарком — широкие и надёжные ступенчатые выступы через каждые полметра. Как лестница, которую кто-то нарочно вырубил в скале.

Кара уже была наверху — на два метра выше меня, на последнем выступе перед кромкой. Я видел её сапоги и край мешка, свисавшего с плеча.

Поставил правую ногу на широкую полку. Левая нашла следующую опору — узкий выступ шириной в две ладони, серый снаружи и рыжеватый в глубине трещины.

Рыжина означала пористую породу, выветренную изнутри.

Если бы я думал головой, а не ногами — то проверил бы камень прежде, чем переносить вес.