Глава 5
Первых дрейков я увидел через щель, когда последний свет заката ещё тлел на горизонте.
Они бежали поодиночке — тяжёлые приземистые туши с задранными гребнями и бурыми потёками крови на ногах. Твари не оглядывались — бежали, как от пожара, слепо и прямо, и каждый был сам по себе. Я потянулся к системе, когда ближайший промелькнул в полосе обзора.
Дрейк.
Эволюционный индекс: G.
Пульс: 160.
Частота дыхания: 48.
Дрейки — падальщики, мелкие хищники нижнего яруса пищевой цепи. Прилив гнал их первыми, потому что они бежали от всего, что бежало за ними.
— Дрейки, — тихо сказал я сестре. — У них кровь на лапах — видимо, давили друг друга.
Кара лежала в темноте с закрытыми глазами. Она ничего не видела — только слышала мой голос и гул земли.
За дрейками бежала какая-то мелочь. Десятки низких и быстрых теней, которые мелькали в полосе обзора слишком быстро для Анализа.
Я успевал ухватить контур, но система не реагировала за те доли секунды, которые тень оставалась в поле зрения. Мелкие хитиновые звери Раскола, шестиногие и восьминогие, с плоскими панцирями и длинными сегментированными хвостами — кракелюры, или что-то похожее на кракелюров, только крупнее и быстрее. Они катились по равнине сплошным живым ковром, перехлёстывая друг друга. Хитин щёлкал о хитин, создавая сухой трескучий шум, похожий на звук горящего хвороста.
Потом появился промежуток. Пустая полоса равнины шириной в сотню метров, на которой ничего не двигалось. Тишина длилась секунд двадцать.
— Мантикоры, — выдохнул я, когда следующая волна появилась в полосе обзора.
Эти массивные твари шли по одной. Каждая мантикора занимала пространство, в которое влезли бы три дрейка, и двигалась размеренным тяжёлым шагом, не применяя крылья — словно копили силы перед атакой на город. Хвосты с ядовитыми шипами покачивались в такт шагам.
Анализ: ???
Недостаточный уровень Зверолова.
Зараза.
Между мантикорами выдерживалась дистанция в двадцать-тридцать метров, и ни одна не приближалась к другой. Одиночные хищники, которые шли в одном направлении.
— Их штук десять, — сказал я Каре.
— Нас не чуют? — спросила она из темноты.
— Вроде нет.
И снова промежуток. На этот раз длиннее — метров двести пустой равнины.
Потом из сумерек выкатилось то, чего я не видел ни в «Яме», ни в библиотеке.
Длинные извивающиеся тела, похожие на огромных многоножек — метра по четыре в длину, с десятками коротких суставчатых лап и панцирем из блестящих чёрных пластин, которые ходили ходуном при каждом движении. Головы плоские, безглазые, с широкими ротовыми щелями, из которых выплёскивались раздвоенные языки.