Я на миг замер. Ветер нёс сажу и запах гари.
Гривошип!
Кара рядом вздрогнула.
Перед нами лежал выжженный квартал. Сирка фыркнула от запаха гари и прижалась к ноге вожака.
— Рик, — тихо позвала Кара.
— Пошли быстрее, — ответил я, невольно ускоряя шаг.
Глава 8
Выжженный квартал за брешью провонял мокрой сажей и горелым деревом.
Улица, которая неделю назад была торговой — Кара показала обгоревшую вывеску мясника, качавшуюся на одном гвозде — теперь выглядела так, будто по ней прошёлся гигантский плуг.
Мостовая вспорота: булыжники вывернуты, в провалах чернела земля, и из одного провала торчала обломанная ось тележки с намотанными на неё тряпками. По левой стороне стояли дома без крыш — стропила были обуглены, стены в копоти. По правой стороне уцелел один дом из четырёх, и на его двери кто-то нацарапал углём: «Живые — внутри. Стучать.»
Людей на улицах было больше, чем я ожидал.
Бригада из шести подсобников в серых робах растаскивала завал на перекрёстке.
Двое ломали обугленную балку, четверо перекидывали обломки в тележку, и старший — седой и беззубый старик, с багровым ожогом на левой щеке — командовал хриплым голосом, который срывался через каждые три слова.
Рядом с бригадой на корточках сидел мальчишка лет десяти с пустым ведром в руках и смотрел, как работают, — по его лицу было непонятно, ждёт он кого-то или забыл, зачем пришёл.
Женщина с перевязанной головой и пятном крови, проступившим сквозь бинт, кормила грудью ребёнка, сидя на опрокинутой бочке у стены. Ребёнок не плакал. Мать тоже — смотрела перед собой невидящими глазами и покачивалась.
На следующем перекрёстке мужик в фартуке кузнеца командовал тройкой подростков, которые тащили носилки. Тело было накрыто тряпкой, но из-под неё свешивалась рука с чёрными ногтями. Яд стихийных существ пропитывал ткани, и кожа чернела от конечностей к центру.
— Сюда, к общей, — махнул кузнец, и подростки свернули в переулок. За углом чернела яма, вырытая прямо в мостовой. Из ямы пахло известью и тем запахом, который невозможно спутать ни с чем. Рядом стояла повозка, нагруженная телами.
Кара шла, оглядываясь по сторонам. Сирка прижималась к её ноге и тоже водила мордой из стороны в сторону — столько новых запахов разом, что зверь не успевал разбирать.
Дальше по улице показался дрейк. Живой, на цепи, которую держали двое стражников Совета. Зверь хромал на переднюю правую, шкура на боку была содрана до мяса, а хвост волочился по мостовой, оставляя бурый мокрый след. Они тащили его куда-то на юг.
Через два дома, на обломках стены, сидели трое мужчин в клановой броне Жала. Двое перевязывали третьему руку, которая висела под неправильным углом. Раненый стискивал зубы и молчал. Рядом лежал арбалет с лопнувшей тетивой и пустой колчан.