Шагнул вперёд, вскидывая руки, чтобы схватить меня за грудки, рвануть вниз и впечатать свой лоб мне в лицо. Уличная классика.

Но он не учел двух вещей. Во-первых, во мне сейчас два метра роста и аномальная сила для южанина. Во-вторых, он не знал кикбоксинг.

Прочитал его движение еще до того, как глупец оторвал заднюю пятку от земли.

Я не стал отступать. Вместо этого сделал короткий, жесткий полушаг навстречу.

Моя рука вылетела навстречу. Встретил его жестким основанием ладони — ломать костяшки кулаком о чужую грудину в доспехе будет только идиот. Никакого замаха — глухой, прямой упор, в который я вложил всю массу своего тяжёлого тела, помноженную на его же кинетическую энергию.

Стражник налетел на мою руку, как на каменную колонну. Воздух с глухим хрипом выбило из его легких. От резкой остановки его голова мотнулась назад, позвоночник хрустнул, и он отлетел на шаг, судорожно хватая ртом пропавший воздух. Глаза выкатились, пытаясь осознать, почему этот подсобник ощущается как стена.

В ту же секунду раздался лязг вынимаемого из ножен меча, а следом — утробный, вибрирующий рык.

Сирка оказалась между мной и стражником. Гончая припала к земле, обнажив клыки в ладони от его коленей. Кара стояла на полшага впереди, наполовину вытянув клинок из ножен. В её глазах не было ни капли сомнения — одно лишнее движение стражника, и она снесет ему голову.

Четверка солдат позади напряглась.

— Я смотритель Гордея, — произнес спокойно, глядя сверху вниз на согнувшегося, кашляющего старшего. — Лично отвечаю за зверя барона Корфа. Со мной сестра, укротитель со Зверем Духа. Мы возвращаемся с вылазки. И мы идем в Яму. У вас есть вопросы к людям Гордея?

Имя барона Корфа сработало, как ведро ледяной воды. Стражник медленно выпрямился, держась одной рукой за ушибленную грудь и стараясь не делать резких движений из-за рычащей у его ног Сирки. Он сглотнул, бросил быстрый взгляд на светящиеся татуировки Кары и отступил.

— Ну и тварь, — прохрипел он, пытаясь сохранить остатки лица. — Гончая?

— Песчаная гончая, — холодно ответила Кара, убирая меч.

Старший посмотрел на гончую ещё секунду, потом коротко кивнул.

— Ладно. Проходите. Завтра до полудня — на учёт, оба. Всех, кто возвращается, записывают.

— Придём, — сказал я и двинулся к бреши.

— Эй, — окликнул старший, когда мы уже проходили мимо баррикады. — Подсобники.

Я обернулся. Его лицо изменилось — ухмылка и злость ушли, осталось что-то усталое и честное.

— Мы тут через ад прошли, сорвался, забыли. Не говорите Корфу. А в вашей Яме завал был. Камень обрушился, часть коридоров засыпало. — Он помолчал. — Есть погибшие.