У млекопитающих так не бывало — ни на Земле, ни здесь. Два сердца встречались, может, у некоторых рептилий, да у насекомых. Но у теплокровного зверя такого быть не могло!
Пищевод выглядел ещё страннее. Я проследил линию от глотки вниз и увидел, что пищевод не шёл в желудок отдельным каналом. Он и трахея представляли собой единую широкую трубку, которая разделялась на дыхательный и пищеварительный тракты уже глубоко внутри грудной клетки. У млекопитающих так не бывает. Такая анатомия означала гарантированную смерть при первом же глотке воды или куске мяса. Еда просто падала бы в лёгкие.
Но тварь дышала и ела. Значит, внутри этой общей трубы работал какой-то искусственный шлюз.
Кто-то перестроил…
Появилось ли существо в результате эволюции? Или его скомпоновали из частей, как Франкенштейна из кусков? Но ведь может быть и так, что я ошибаюсь. Что такая тварь просто пришла из Раскола.
Я стоял перед клеткой и смотрел на зверя. Его левое ухо чуть дрогнуло — нет сомнений, он слышал, как стучало моё сердце.
Двадцать лет зоотехнического опыта и диплом ветеринарки теперь выглядели как детские игрушки перед взрослым инструментом.
Я поднял с пола ведро и скребок.
— Мы с тобой еще поработаем, — сказал тихо, глядя в ледяные глаза Притворщика. — Разберу тебя по винтикам.
В следующую секунду зверь сделал то, от чего у обычного человека пошёл бы мороз по коже. Притворщик медленно, почти пародийно скопировал мою позу. Он чуть наклонил тяжёлую голову — ровно под тем же углом, что и я — и плавно, с шумом выдохнул воздух через ноздри, в точности повторяя ритм моего дыхания.
Он продемонстрировал мне холодный, оценивающий интеллект существа, которое принимало вызов.
Едва я отошёл на несколько десятков метров и свернул за угол, как мне на руку легла чья-то рука.
Резко развернулся. Передо мной стоял клановец в форменной броне Жала.
— Рик? Тебе письмо от барона Корфа.
Глава 21
До замка клана Жала я шёл сорок минут.
Серый трусил у левой ноги, чуть прихрамывая на правую переднюю и водя носом по камням мостовой.
На улицах Нижнего города на нас оглядывались, улыбались, показывали пальцем и откровенно ржали. Серый игнорировал прохожих и держался моего шага.
Нижний город кончился на перекрёстке Портовой и Главной. Булыжная мостовая сменилась тёсаным камнем, одноэтажные бараки уступили место двухэтажным домам с коваными решётками на окнах. Верхний город начинался плавно — улицы становились шире, дома чище, а люди на тротуарах переставали носить робы.
В письме барона Корфа лежал и выписанный им пропуск в верхний город. Так просто сюда было не попасть.