Корф заговорил первым.

— Вот что интересно. Я видел тебя всего два раза, Рик, но всякий раз запоминал встречу. Первый — когда привозил гривошипа. Ты угомонил его за несколько секунд, да так, что даже Дарен не смог. И второй — когда увидел чертежи.

Он замолчал и посмотрел на меня.

— Подсобник, который делает такие пометки, да ещё и с успешным Зовом пусть и бесполезной твари... Но это не «Пустой», а значит зверолов, так? Ты молод и клана за тобой не стоит. Либо ты засланный шпион островов Тумана, либо ты просто уникальный человек, у которого работает голова. Я склоняюсь ко второму. Так откуда у тебя такие знания?

— Я… кхм, учился, — сказал я. — По книгам и работе в Яме. Ведь мы всю жизнь наблюдаем за тварями раскола.

Корф кивнул, решив не давить, и вновь опустил взгляд на Серого.

— И это твой Зверь Духа…

— Серым зовут.

— Пепельный шакал, — Корф поморщился. — Почему ты его взял?

Я промолчал. Барон смотрел на щенка ещё секунду, потом вернулся ко мне.

— У Гордея в ящике бумага одна лежит — за тобой числится дезертирство. Все это знают. Но бумага так и не ушла в совет. Конечно, он никогда не скажет мне «почему», но мне и не надо. Потому что ты что-то сделал.

Он словно раскладывал передо мной политическую карту. Я перевёл взгляд на его сына — тот даже не шевелился.

— Аэрин сегодня за столом, потому что наблюдает, как ведутся разговоры о делах, — заметил мой взгляд Корф. — Через три года будет сидеть на серьёзных переговорах. Пока наблюдает.

Я кивнул.

Барон откинулся в кресле и сменил позу — плечи расслабились, руки легли на подлокотники. Формат разговора изменился, и я это почувствовал.

— Расскажу тебе то, что обычно чужим не рассказываю. Чтобы ты понимал, с кем имеешь дело. Потому что ты должен понимать.

Серый приподнял голову — почувствовал, что моё внимание заострилось. Я положил ладонь ему на загривок.

— Моя жена умерла шесть лет назад. Мать Аэрина и моей младшей, Дэи. Дэи тогда исполнилось два, Аэрину — восемь. Через год случилось вот это.

Корф кивнул на трость сына.

— В малом загоне стояла молодая необученная мантикора. Я работал с ней сам, и был уверен в безопасности. Не учёл одного — беременность на ранней стадии. Аэрин подошёл к загону, и мантикора прыгнула. Я не успел.

Его сын ел, не поднимая головы. История давно перестала резать его.

— Сын лежал с раздробленной ногой. И, знаешь, что он сказал мне? «Она, конечно, виновата, но ошибся именно ты, отец. Не убивай её.» Ему было всего девять.

Я посмотрел на Аэрина. Мальчик поднял голову и встретил мой спокойный взгляд без тени обиды.