— Сделали, девочка. Ты права.

— Но как? Не могли же Шоргуа?.. Да и зачем им?

— Это не Шоргуа, боюсь, все гораздо хуже. И даже хуже, чем кажется тебе. Она мне тут давеча сказала, что ей вообще все равно, если Эрдари сейчас с кем-то другим. И с кем именно — тоже все равно.

— Боги! Она… Рин знает, что с ней сотворили?

— Нет. И не понимает даже. Наоборот, уверена, что ничего особенного не случилось и все у них с ним как прежде.

— А Пепел? Знает?

— Догадывается, наверняка. — И добавила, в ответ на новый вопросительный взгляд: — Понимаешь, в Реске перед отъездом Норин с ним даже не поговорила толком. Мальчик примчался сразу, едва узнал о скандале, а она небрежно его в щечку чмокнула, буквально пару минут поболтала и вернулась к отцу. И вообще не поняла, что после такого тот был не просто растерян, а ошеломлен.

— Вы там были? — Фэл вдруг сообразила, что бабушка говорит так, будто все это происходило при ней.

— Была. Ретен попросил. Успела даже раньше, чем Эрдари приехал.

— Подождите, — она вдруг подобралась, что-то заподозрив. — А о чем ресс вас попросил? О чем именно?

— Не оставлять ее одну ни на минуту. Да, девочка, ты все правильно поняла, было подозрение, что ее могли подтолкнуть что-то с собой сделать, когда Рин станет уже не нужна и будет только мешать — как лишний свидетель.

— И?

— Нет, этого ей вроде не внушали. Но что-то другое там определенно есть –не я одна это подозреваю. Ретен просил задать ей несколько неудобных вопросов, чтобы выяснить точно. Первое: не копнулись ли у нее в мозгах; и второе: осознает ли это она сама. Так вот, ответила я ему на эти вопросы — написав уже с дороги «да» и «нет». И абсолютно уверена, что не ошибаюсь.

— Я… — Фэл поднялась и пошла к двери. — Я поговорю с ней. Объясню. Она должна знать.

— Рин тебе не поверит. И закроется совсем, так что потом уже никогда не достучимся — вот и все, чего ты добьешься.

— Вы уже пытались? — замерла она так и ее добравшись до порога.

— Да, но без толку. Норин считает, что все с ней в порядке и с мальчиком у них все как раньше.

— Не понимаю.

— Конечно не понимаешь, ты же ресса. Страшилками про Шоргуа, что ломятся в чужие головы, тебя небось с детства пугали, так?

— Так.

Бабушка кивнула:

— Ты с этим выросла и никогда не сомневалась в реальности подобных вещей. А для нее это как сказка, не больше. Так что нет, логика тут бесполезна. Она должна почувствовать, что с ней что-то не так. Сама. Других вариантов просто нет.

— И что теперь?

— Пока — ничего.

— Ничего не сделать? Даже если попросить Шоргуа?

— Насильно? Нет. Повторюсь: чужое из своей головы она должна вытряхивать сама, сначала поняв, что оно чужое. И потому мальчику лучше быть рядом, а не носиться неизвестно где.