Пепла трясло, вдохи стали рваными, выдохи не получались совсем.

Лаис прижала к себе его голову, гладя по волосам.

— Плачь, братец, — шептала она, чувствуя, как тот всхлипывает, не в силах сдержаться. — Плачь. Тебе нужно…

И когда слезы, наконец, хлынули, позволила ему зарыться к себе в колени, продолжая приглаживать непокорные вихры и что-то нашептывая. И, кажется, не понимая, что сама тоже плачет.

Как и куда ушел Ретен, никто из них не заметил.

— Спит? — Ресс вернулся минут через двадцать и тихо присел рядом — так, чтобы она могла на него опереться и разогнуть онемевшую спину.

Лаис кивнула, продолжая перебирать волосы мальчишки, уснувшего у нее на коленях.

— Ему нужно.

Ретен в ответ тоже кивнул, соглашаясь:

— Из тебя получится хорошая мать.

— Ни единого шанса, — покачала она головой. — Разве что вы, ресс, наймете меня нянькой для своих отпрысков.

— Радость моя, жаль, что ты не хочешь это принять, но дети у нас с тобой могут быть только общие.

— Я не готова рожать без брака, так что извини. Детей у нас с тобой не будет.

— Про брак это тебе Эрдари какую-нибудь чушь спорол?

— Чушь? — Окажись она сейчас спокойнее, наверное, этот разговор удивил бы ее сильнее.

— Конечно. Потому что я тоже не готов заводить бастардов. А значит, все у нас будет. Все, понимаешь?

— Нет, не понимаю. Кто ты и кто я? О каком браке ты говоришь? Тебе просто не позволят.

— Кто? — тихонько рассмеялся тот в ответ. — Кто мне может такое не позволить? Или позволить? Радость моя, я глава рода, а сам себе я позволю все. Особенно с тобой. Так что не морочь голову ни себе, ни мне: наших детей ты рожать будешь.

— Знаешь… — Лаис попыталась понять, что именно сейчас чувствует, и… не смогла. — Если это предложение, то какое-то странное.

— Нет, это уже не оно. — А вот ресса ее растерянность, кажется, забавляла. — Предложение я тебе сделал давно. И ты его приняла. Забыла?

— Нет, не забыла. Но Дари сказал…

— Так, сейчас я кое-кого разбужу и объясню, насколько вредно для здоровья лезть, куда не просят.

— Нет. Не нужно никого будить, — улыбнулась она наконец. — Иди лучше сюда.

И осторожно развернулась, предлагая ему тоже положить голову себе на колени. Конечно, неожиданно открывшиеся перспективы еще следовало хорошенько обдумать и взвесить, причем не раз, но сейчас они ее точно радовали. Вне всякого сомнения.

— Ладно, — усмехнулся тот, немедленно уловив смену ее настроения, — тогда будем считать, что ты спасла от страшной участи одного жутко наглого засранца: справиться с таким искушением я, конечно, не могу. Только мы сделаем лучше.