Ретен помог ей разогнуться и лечь, не потревожив Дари, а сам растянулся рядом, пристроив голову ей на живот. Лаис немедленно стащила ленту и с его волос, запустив пальцы и в его пряди тоже. Последней мыслью было: «Как бы не заснуть». И, конечно, тут же заснула…

— Просыпайся, радость моя. — Ресс легко поцеловал ее в висок, заставляя открыть глаза, и тут же развернулся к мальчишке. — Эрдари, вставай. Пора. А то кухня без тебя уже скучает.

— Даже не сомневаюсь. — Пепел попытался протереть припухшие глаза, осторожно приглядываясь к собеседникам, пока не убедился: после вчерашней истерики отношение к нему если и изменилось, то лишь в лучшую сторону. — Так весело, как вчера, им еще никогда не было, могу башку прозакладывать.

— О своих подвигах расскажешь как-нибудь на досуге. Сейчас нужно обсудить, как нам отсюда уйти, чтобы не спохватились.

— Угу, — согласился тот, окончательно успокаиваясь на свой счет. — Придумал что?

— Да. Но, Эрдари, с тебя скандал. Устроишь?

— Мог бы и не спрашивать. Просто скажи где и когда. Зачем — можно уже не уточнять.

На выходе из дирижабля сидел за поставленным специально для него столом второй помощник капитана — снова в отвратительнейшем настроении. Возможно, хандра, регулярно посещавшая его по утрам, была связана со столь же регулярно опустошаемыми по вечерам бутылками джина, но верить в такое господину помощнику не хотелось категорически, и он все время искал для себя другие причины. И ведь находил, что интересно.

Сейчас он был убежден, что этой самой причиной стало порученное ему занятие — проверять у сходивших на землю пассажиров квитанции об оплате всех услуг, полученных ими на борту, начиная от ресторанных счетов и кончая чисткой ботинок, выставленных перед дверьми кают. Занятие, вообще-то, обычное, привычное даже, но очень уж муторное. Особенно поутру и в сочетании с хандрой.

Недовольства добавляло и возмущение длинной очереди из господ пассажиров, которым не терпелось поскорее оказаться внизу, в здании вокзала. И которые не стеснялись поторапливать помощника капитана, в своих выражениях вплотную приближаясь к парламентскому пределу, чем явно напрашивались на скандал.

Но тот оставался неумолим в соблюдении правил. Пока все цифры не сойдутся перед его расплывающимся взором, никто не покинет борт воздушного судна. Никто, вам сказано! Да, и для дам исключений не будет тоже! С собачками тем более!!!

Обстановка стремительно накалялась.

И тут, как на грех, демоны принесли к выходу кухонного поваренка, хотя делать ему здесь было решительно нечего: в столице весь персонал оставался на борту и должен был драить «Небо», готовя дирижабль к новому рейсу. Это тоже было правилом.