Дальше был парад капитуляций: нам сдались без боя города Конкордия, Алтинум, Верона, Бриксия, Пергамум, Тицинум, Медиоланум (будущий Милан)… Никто не хотел умирать во славу римского императора Валентиниана Третьего. Ходили слухи, что мы вот-вот пойдем на Равенну, а потом на Рим. Не подтвердились. Атилла явно тянул время, не спешил переправлять армию на правый берег реки По. Только несколько конных отрядов переплыли ее и ограбили прилегающие территории.
Все это время целые толпы гонцов сновали между ставкой Атиллы, расположившегося в императорском дворце в Медиолануме, и Равенной и Римом. Приезжали самые разные делегации, даже от Папы Римского Льва. Последний якобы хотел выкупить христиан, но, как я догадался, выторговывал особые условия для себя и Церкви. У шаньюя были какие-то поводы недолюбливать христианских священнослужителей, из-за чего их убивали чаще и изобретательнее, чем обычных христиан, а храмы и сравнительно недавно появившиеся мужские монастыри, один из которых был возле Медиоланума, разграблялись подчистую. К предложению Папы Римского предводитель гуннов отнесся с интересом — позволил выкупить несколько знатных пленников.
Видимо, император Валентиниан Третий наконец-то понял, насколько важная птица Флавий Аэций, и послал его отражать нападение гуннов. Римский полководец первым делом известил об этом своего другана Атиллу. Гонцом был тот самый Констанций, что ездил к шаньюю на Каталаунских полях. Я встретил его неподалеку от города. Римлянин возвращался к своему командиру в окружении гуннов и был доволен собой, о чем-то весело переговаривался со Скотом, скакавшим рядом.
— Возвращаемся домой? — спросил я командира гуннского отряда.
По тому, какой удивленно-испуганный взгляд кинул Констанций на Скота, я понял, что догадка моя верна.
— Он всегда знает больше, чем остальные, — беззаботно улыбаясь, сообщил командир гуннского отряда римлянину, — поэтому Атилла очень ценит его.
— Не бойся, не проболтаюсь, — заверил я Констанция.
Помощник Флавия Аэция изобразил улыбку, но моя проницательность явно не понравилась ему, а заверению не поверил.
На следующий день Атилла издал приказ о возвращении на левый берег Дуная. Шаньюй якобы вынужден был сделать так потому, что в армии слишком много больных. Пусть подлечатся, а на следующий год наведаемся сюда еще раз, тем более, что дорога знакомая.
На счет больных он был прав. Половина гуннской армии, если ни больше, дрыстала в семь струй под каждым кустом. В день умирало по несколько десятков человек, в основном германцы, вынужденные пить воду, не разбавленную вином. Гунны болели реже. У них и вино было, и кумыс, так что подхватить заразу имели меньше шансов. Так что приказу были рады. Награбили меньше, чем в прошлом походе, но и сражений кровавых не было, только штурм Аквилеи.