Денег у меня много. Я выгреб всю наличку, в том числе неприкосновенный запас, закопанный в углу конюшни. Жена и дети с голоду не умрут, потому что им постоянно привозят продукты из имений. Учебу сына я оплатил до лета. На все остальное пусть Ирина займет у папочки и вернет, когда в имениях соберут и продадут урожай. В придачу я составил завещание, согласно которому, в случае моего отсутствия более семи лет, все мое имущество будет разделено между детьми. К тому времени старший сын Луций и дочь Елена будут достаточно взрослыми. Ирине не достанется ничего. Пусть о ней заботится следующий муж, если найдет любителя рогов.
50
Только выйдя на веслах из порта Фессалоники и подняв паруса, я понял, насколько соскучился по морю. Свежий попутный норд-ост подгонял мое судно, получившее название «Хильда» в честь молодой жены. С помощью самодельного лага я определил скорость в одиннадцать узлов, которая по нынешним временам является фантастической. Легкая многовесельная галера может на короткое время и на спокойной воде разогнаться узлов до восьми-девяти, а мы идем так быстро в грузу. Три трюма набиты льняными тканями. Везем их в Египет. Захотелось мне пошляться по миру в роли купца, посмотреть, что и как в других частях Восточной Римской империи? Может быть, понравится где-нибудь, осяду там, куплю имение и начну новую жизнь. Население сейчас мало мобильное, так что вряд ли встречу кого-нибудь из «константинопольской» жизни, кто сумеет опознать меня. Переехал за несколько сот километров — считай, пропал без вести.
Рядом со мной на полуюте Хильда, Радомир и Бинди. Они первый раз в жизни вышли в море. После того, как берег исчез из вида, они смотрят на голубую воду, окружающую нас со всех сторон, со смесью страха и восторга. И матросы тоже. Привыкли на галерах перебегать от одной ночной стоянки до другой, держась, так сказать, рукой за берег. Идем по компасу, который для них в диковинку. Как и штурвал — довольно большое колесо со спицами, которое крутят два человека, стоя на главной палубе возле полуюта, между дверьми в мою каюту, которая по правому борту, и Радомира, которая по левому. Он теперь не только слуга, но и типа старшего помощника, правда, лишенного права вмешиваться в судовождение, в котором мне помогает навклир, как сейчас называют и судовладельцев, и капитанов, Евсевий — пожилой мужик с длинной и наполовину седой бородой, неразговорчивый и скорый на руку. Уже два матроса ходят со свежими фингалами, потому что недостаточно быстро выполняли его приказы. Он много лет служил на «круглых» судах, поэтому удивляется меньше остальных.