— У него есть дела поважнее. В государстве столько нерешенных проблем! — сообщил тесть таким тоном, будто ему и придется решать их все. — Одна из них — очистить империю от кочевников и их союзников. Маркиан решил извести всех, кто поддерживал скифов прямо или косвенно. В первую очередь тех, кто воевал на их стороне, — после чего Флавий Константин перешел к главному: — Боюсь, как бы это не затронуло и тебя. Кто-нибудь обязательно донесет, что ты воевал за Атиллу.
Если он не врет, то я предполагаю, что доносчиков будет много, и догадываюсь, кто выслужится первым!
Словно угадав мои мысли, тесть заявил:
— Я, конечно, похлопочу за тебя. Ты же муж моей любимой дочери, и для меня важно, чтобы у вас все было хорошо.
Наверное, я недостаточно искренне изобразил веру в его слова, поэтому Флавий Константин предложил:
— Но наш император иногда бывает непредсказуем, и всякое может случиться, поэтому советую тебе уехать на время куда-нибудь подальше, к тем же скифам, допустим. Надеюсь, что к лету страсти улягутся, у императора появятся другие проблемы, и ты вернешься. Я пришлю тебе весточку, когда можно будет без опаски приехать в Константинополь.
Мне кажется, он сам придумал эту страшилку, но, даже если это выдумка, Флавию Константину не составит труда обратить внимание на своего зятя, который воевал на стороне Атиллы, а теперь лишился сильного покровителя. Желающих расправиться со мной найдется много. Пинать толпой одного всегда в радость. Поэтому я сделал вид, что поверил. Все равно собрался уплыть весной. Сделаю это раньше и уеду по суше. О чем и сказал тестю.
— Куда поедешь? — поинтересовался он.
— К скифам, — ответил я. — Посмотрю, какая партия там сильнее, и примкну к ней. Думаю, до весны крупных сражений не будет, хватит времени определиться.
— Было бы неплохо, если бы иногда передавал мне через купцов сообщения о том, что происходит у скифов, — подкинул деловое предложение Флавий Константин. — Не бесплатно, само собой. Я буду отдавать деньги Ирине.
Я согласился. Пусть думает, что действительно подамся к скифам.
49
Город Фессалоники был назван так в честь сестры Александра Македонского. Когда я воевал под командованием ее брата, на этом месте была зачуханная деревушка. Сейчас город называется Фессалоникеон, а в мой первый визит сюда в двадцатом веке — Салоники. Тогда у меня сложилось о нем, скажем так, двойственное впечатление. С одной стороны много античной и более поздней истории, буквально разбросанной по всему городу. Идешь себе по современной улице, поворачиваешь за угол и — та-дам! — фрагмент древней крепостной стены, или башня, или средневековая еврейская баня. Мне такое больше нравится, чем хождение по музеям. Впрочем, и музеи будут интересные, за исключением Белой башни на берегу, которая одно время была турецкой тюрьмой и местом казней. Кроме зловещего ореола, ничего интересного в ней нет. С другой стороны грязные улицы и непотребное количество мигрантов, в первую очередь индусов и пакистанцев, перебирающихся в Англию. Здесь у них почему-то была транзитная база. Предполагаю, потому, что добирались через Турцию и пересекали нелегально сухопутную греческую границу, а в Салониках был ближайший международный аэропорт. Хотя причина могла быть другая. Что порадовало — чисто российское отношение пешеходов к светофорам и чисто курсантское пересечение перекрестков по диагонали, причем поступали так даже полицейские, не регулировщики. Проходя мимо секс-шопа, я загляделся на плакаты с полуобнаженными девицами в витрине и налетел на упитанного, гривасто-бородатого, православного попа (кстати, не встречал худых, хотя допускаю возможность существования таковых) и выбил из его рук пакет с пятью силиконовыми фаллоиммитаторами в прозрачной упаковке, которые рассыпались по тротуару. Нимало не обидевшись и не смутившись, он вместе со мной собрал взрослые игрушки, поблагодарил, искренне улыбаясь, за помощь и, насвистывая что-то веселое греческое, предполагающее передвижение вприпрыжку, потопал вниз по улице, а я еще часа два ломал голову, зачем ему сразу пять? Чтобы хватило на рабочую неделю? Ладно бы был монах, позаботившийся о братии, но православный поп должен быть женат. Видимо, я не знаю что-то очень важное о сексуальных возможностях человека, в первую очередь греческого.