Выпускаю еще с десяток стрел, плюхаюсь в седло и выдергиваю из земли пику, потому что мои соседи начинают продвигаться вперед, увлекая моего коня. Наверное, передние протиснулись на зачищенное мной пространство. Останавливаемся — выпускаю несколько стрел — продвигаемся вперед. После шестого захода движемся без остановки, набирая ход. Всё, враг побежал, сражение можно считать выигранным.
Я прячу лук в сагайдак, перехватываю поудобней пику. Наш клин расползается в ширину, становится аморфным. Я вижу спины удирающих врагов. Это точно бегство, а не тактическое отступление. Несутся слишком быстро, по принципу «нас не догонишь». У удирающего больше адреналина в крови, поэтому догнать, действительно, будет трудно. Да и зачем мне смерть нескольких кочевников?! Пусть гоняются за ними те, кому это нравится. И я потихоньку придерживаю коня.
Когда основная масса моих соратников проносится мимо, разворачиваюсь и еду к тому месту, где кучами и порознь лежат убитые и раненые. Здесь уже орудуют несколько десятков таких же шустрых, как я, собирают трофеи. Присоединяюсь к ним. Нахожу первого убитого моей стрелой, выдергиваю ее и показываю шмонающим по соседству, чтобы знали, с каких убитых трофеи принадлежат мне. Если не можешь доказать, что убил ты, то труп становится добычей любого, кто найдет первым. Намолотил я немало, поэтому брал только самое ценное: украшения из золота и серебра или с драгоценными камнями, металлические панцири, кольчуги и шлемы и мечи и кинжалы, если клинок хороший или ножны ценные. У одного убитого снял с шеи золотую гривну весом с полкило (как он таскал такую тяжесть?!), в утолщенные концы которой были вставлены черные агаты. Этот камень считается сейчас защитником от черных сил. Видимо, я светлая сила. Складывал крупные вещи в одну кучу. Потом приведу вьючного коня и погружу на него, сколько смогу. Можно не бояться, что разворуют. За кражу гунны убивают, а все имущество вора, включая его семью, передается пострадавшему.
13
В междуречье Дона и Волги мы провели более месяца. Задержались бы и дольше, но надо было до холодов вернуться домой. За это время Атилла навел порядок на данной территории. Те из бунтовщиков, кто не погиб в бою, или, чтобы их род не пострадал, сдались сами и были казнены, или подались на чужбину искать судьбу. Семьи сбежавших передали в другие племена, где будут на правах младших родственников, то есть прислуги, а лошадей, коров и овец разделили между отрядами нашей армии. Главный вождь акациров Куридак, не принимавший участие в бунте, откочевал на всякий случай на Северный Кавказ, поближе к горам, и на приглашение Атиллы приехать в гости ответил отказом, сославшись на болезнь. Может быть, правильно сделал. Без его молчаливого согласия акациры вряд ли взбунтовались бы, так что запросто мог попасть под горячую руку. Говорили, что за время нашего похода было уничтожено, включая погибших в сражении, сорок тысяч человек. Думаю, что цифра преувеличена раза в три-четыре. Наверное, в счет шли и семьи убитых, поскольку племя теряло их. Те же злые языки утверждали, что Атилла лично отрубал головы главарям бунта. Подтвердить или опровергнуть не могу, потому что не видел. Я отвел свой отряд подальше от ставки, на берег Дона, где мы, поделив лошадей поровну (мне достались две), потихоньку поедали выделенных нам коров и овец и пойманных в реке рыб и раков.