Я провел в этом населенном пункте пять дней. Первые три дня пьянствовал в доме для пиршеств вместе с другими старшими командирами. На этот раз сидел в самом низу стола, хотя при желании, начиная со второго дня попойки, мог бы перебраться и выше, потому что к тому времени все ужрались так, что забыли про статусный выпендреж. На четвертый день все, кто мог передвигаться самостоятельно, расползлись по своим домам, юртам или кибиткам, а остальных отнесли рабы. На пятый день я перехватил Эдекона по пути к Атилле и попросил похлопотать, чтобы меня отпустили к жене, пообещав приехать сразу же, как только пойдут в поход на кого бы то ни было. Получив добро, на следующее утро присоединился к купеческому каравану, который повез скупленную у гуннов добычу в столицу Восточной Римской империи.
14
Константинополь сильно разросся с тех пор, как я уплыл из него, называвшегося в то время Византием. Раньше город был хорошо защищен с запада, от нападения по суше, а теперь со всех сторон, но пока еще не так надежно, как будет по время моих визитов сюда в шестом веке, не говоря уже про более поздние времена. Нет пока маяка, который в средние века переименуют в Христову башню, а потом турки — в Галату. Нет и Святой Софии. Рядом с дворцом императора пока что находится скромная базилика, названная в честь Феодосия Второго, восстановившего сгоревшую лет тридцать назад церквушку Святой Софии, а главным храмом считается стоявшая неподалеку базилика Святой Ирины. Обе базилики, многократно перестроенные, доживут до двадцать первого века, поменявшись ролями. В будущем Святая София, превращенная в музей, будет тягаться с Голубой мечетью, построенной на той же площади и большей по размеру, чтобы наглядно показать преимущество ислама над христианством. При этом вход в музей будет стоить семьдесят две лиры (примерно тринадцать долларов), а в мечеть — свободный. Снаружи, конечно, красивее мечеть, которую постоянно реставрируют в отличие от храма. Зато внутри все наоборот. К тому же, в мечеть надо заходить, разувшись, и вонь носков отшибает желание находиться в ней долго. Кстати, по преданию город опять станет христианским Константинополем, когда Святую Софию из музея превратят в мечеть, что обещал сделать президент Турции во время моего последнего визита в Стамбул в двадцать первом веке.
Тогда это будет город надоедливых зазывал, истеричных чаек, вытеснивших ворон, и разожравшихся котов. Насколько я знаю, кошки, в отличие от собак, всегда едят в меру, за исключением кастрированных. Может, они все прооперированы, не проверял. Что мне понравилось в Стамбуле — продажа свежевыжатых соков почти на каждом углу. Это может быть стационарный киоск с выложенными в несколько ярусов, надрезанными фруктами, чтобы было видно, что свежайшие, или передвижная точка с небогатым набором. Самые распространенные ингредиенты — гранаты, апельсины, яблоки и морковь. Можно заказать микс. Прессы старые, ручные. Конкуренцию продавцам соков составляют чайные, которых не меньше. Пьют чай из маленьких стеклянных стаканчиков и обязательно с кусковым сахаром, который стоит в вазочках на столах. Однажды во время прогулки по кривым узким улочкам старого города увидел несколько высоких венков, прислоненных к стене дома. На лентах было что-то написано на турецком языке, в котором я ни разу не грамотный. Решил, что похороны. Тогда я старался обходить стороной подобные мероприятия. Удивили веселые лица людей, стоявших рядом с венками. Оказалось, что это свадьба. В каждой избушке свои погремушки.