Пьянка продолжалась три дня, причем без перерывов. Кто-то обрубался и спал прямо в «банкетном» зале, кто-то успевал добраться до какой-нибудь другой комнаты большого дома и ложился там в лучшем случае на кровать, кто-то падал в коридоре или во дворе по пути в сортир, а потом просыпались и продолжали пить и есть. Подозреваю, что это самый верный способ сплочения коллектива. Когда видел коллег, опустившимися до скотского состояния, и они таким же — тебя, начинаете чувствовать себя одним стадом. Не помню уже, в какой из дней мы сидели с Эдеконом в обнимку, и он, похлопывая меня по плечу, предложил перейти в его отряд. Я согласился, потому что надоело быть охранником.
— Атилла! Я забираю этого парня в свой отряд! — крикнул пьянющий Эдекон своему не менее пьянющему шаньюю.
— Забирай! — небрежно махнул рукой предводитель гуннов, а затем искренне проорал остальным пировавшим: — Можете брать всё, что хотите! Мне для вас ничего не жалко!
Они поняли правильно и взяли еще по куску мяса.
7
То, что Эдекон назвал отрядом, оказалось целой армией. Под его командованием (как ни странно, Атилла, который ехал вместе с нами, в армейские дела почти не вмешивался) было около четырех тысяч конных, две трети из которых составляли гунны, и около десяти тысяч пеших воинов, по большей части германцев из разных племен. Точное количество никто не знал. Пересчитать было трудно уже потому, что состав постоянно менялся: кто-то присоединялся к нам, кто-то отправлялся домой или переходил к другому командиру. В этом плане жесткой дисциплиной в армии Атиллы не было, служи, где хочешь, хотя за невыполнение приказа убивали сразу. Как обычно в таких случаях, желающие поживиться сбегались со всех сторон, в том числе и из внутренних областей Восточной Римской империи. Обычно приходили целыми отрядами под командованием своего вождя, но были и небольшие группы и даже одиночки, которых сводили в сотни и отдавали под командование гунна. Именно одну из «сборных солянок» в сто двадцать шесть человек и доверил мне Эдекон. Примерно половину отряда составляли готы, гепиды и, как ни странно, римляне, как западные, так и восточные, у которых имелся верховой конь, какие-никакие доспехи, по большей части кольчужные, длинное копье или три-пять дротиков и длинный меч-спата. Эти люди считали себя выше бедного пехотинца, но не тянули и на богатого всадника, способного сколотить свой отряд или хотя бы быть приглашенными к таковому. Остальные были кочевниками из разных племен: аланы, акациры, аорсы, савиры. Большая часть аланов лет тридцать назад ушла на запад в поисках лучшей доли, но кое-кто остался. Вожди других кочевых племен, не желая, видимо, ссориться с Константинополем, к гуннском походу не присоединились, а за отдельных соплеменников, решивших поискать военное счастье, никто не в ответе. У кочевников, за редким исключением, доспехи были из кожи, или войлока, или куртки из хлопка, или комбинация из двух-трех этих материалов с добавлением металлических блях, костяных пластин и кусков кольчуги, порой довольно диковинная. У двух аланов были чешуйчатые доспехи из костяных пластин, нарезанных из конских копыт и нашитых на тонкую кожу. Такой доспех я видел еще у скифов во времена Александра Македонского. Основным оружием кочевников являлся композитный лук. У кого-то получше, у кого-то похуже, но даже самые лучшие образцы не дотягивали до моего. Как мне рассказали, большую часть первых привозят тайно, потому что продажа оружия дикарям запрещена, купцы из Эраншахра и продают по цене от двадцати верховых лошадей. Вторые, а некоторые утверждают, что и часть первых, изготавливают местные мастера и продают раза в два дешевле. Такие мастера наперечет и изготовление лука занимает несколько месяцев, поэтому к каждому очередь. У кого нет лука, тот вооружен пикой длиной метра два-три с железным наконечником сантиметров двадцать-тридцать. У нескольких видел с трехгранным наконечником на одном конце и плоским лезвием длиной сантиметров сорок на другом, используемым, наверное, как рубящее оружие.