12
День выдался прохладный, с сильным северо-восточным ветром, наполненным сладковатым запахом сухой травы. Он холодил лицо и верхние фаланги пальцев, выглядывавших из обрезанных кожаных перчаток. Жаль, что не может забраться под доспех, освежить вспотевшее тело. На мне все мои шелковые рубахи и штаны, а сверху кожаные и уже на них — панцирь, наручи, поножи. Чем больше слоев, тем меньше шансов, что пробьет копье, стрела или меч. Преет и голова, на которой шерстяная шапка-пидорка, как их будут называть в двадцатом веке, и шлем с войлочной подкладкой. Хотя, может быть, потею от страха.
Я не вижу врагов, несмотря на то, что сижу на коне, потому что в одиннадцатой шеренге, если можно так назвать довольно неупорядоченное построение тупым клином. Слышу только крики и свист стрел. У гуннов железные наконечники стрел с длинным бойком, что увеличивает проникающую способность, тремя широкими лопастями, придающими устойчивость в полете, и раздвоенных насадом, более легким в изготовлении. Такие стрелы хороши против воинов в слабых доспехах, составляющих большую часть любой нынешней армии. Против хороших доспехов используют тяжелые стрелы с гранеными наконечниками. В лопастях иногда делают дырочки, а если наконечник костяной, то насаживают на древко позади него полый костяной шарик с тремя дырочками, чтобы стрела в полете свистела громче. Когда таких стрел летит много, свист стоит довольно мощный и жутковатый, пугающий вражеских лошадей и даже воинов. Свистунки будут и у монголов, и мои подчиненные-путивльцы будут называть издаваемые ими звуки пением ведьм.
Иногда кто-нибудь из стоявших впереди сообщает, что происходит на поле боя, или предупреждает о летящей стреле, и тогда все дружно закрываются щитами, хотя пока ни одна не долетела до моей шеренги. Мне и так понятно, что сейчас идет перестрелка с дальней дистанции. Легкая конница обеих армий засыпает врага легкими стрелами, пущенными по навесной траектории, пытаясь спровоцировать его на атаку. Если получится, возможны три варианта или комбинация из них: первый и самый лучший — заманить на заранее вырытые ямы-ловушки; второй — отступить, рассыпавшись, а потом вернуться и продолжить обстрел, изматывая противника; третий — вывести на собственную тяжелую конницу. Поскольку обе армии постоянно используют эти варианты, никто на провокацию не поддается. Нам уж точно спешить некуда, потому что нас больше и нам не надо победить любой ценой. Подождем и заплатим минимальную. Количество стрел не бесконечно. Когда-нибудь врагам придется или пойти в атаку, или позорно удрать. В отличие от нас, у них нет права отступить всей армией, перенести сражение в другое место или на следующий день. Это их территория, это выбранное ими место для сражения, и уход с поля боя по любой причине будет считаться трусливым бегством.